Кизны фотографировал постлагерные лунные пейзажи Воркуты и Колымы, руины Соловецкого монастыря, ставшего первым лагерем ГУЛАГа, «Мертвую дорогу», ставшую символом жестокого абсурда советской системы — так и не законченную трансполярную железную дорогу, сегодня напоминающую кадры из фильма «Сталкер» Андрея Тарковского. Черно-белые фотографии, отмеченные печатью трагедии, производят неизгладимое впечатление.
Дополнением к фотографиям служат исторические заметки, фрагменты интервью и тексты первоисточников. Вступление к альбому написали британский историк Норман Дэвис, правозащитник и советский диссидент Сергей Ковалев, а также историк-советолог Николя Верт.
Фотография из альбома «ГУЛАГ», Томаш Кизны. Фото: IPN
Символической можно назвать главу о лагерных театрах. Собранные в ней материалы дают богатую пищу для размышлений о функционировании всей советской системы Для начальников лагеря иметь хороший театр было делом престижа. В них ставили не только пропагандистские произведения, воспевающие победу пролетариата, но и классику русской драмы, популярны были оперетта и балет, выступали кабаре, акробаты и иллюзионисты, существовал даже джазовый ансамбль. Вот как это описал Лазарь Шеришевский, художественный руководитель лагерного театра в Салехарде:
«Что чувствуешь, когда играешь на сцене для своих палачей? Но ведь вся страна играла и танцевала для Сталина! Задолго до ареста актеры жили в системе, в которой о свободе слова не могло быть и речи, а очутившись в лагере, они продолжали творить в этой системе, с той лишь разницей, что теперь она открыто проявляла свою жестокую сущность. (…)
В лагере начальники и охрана орали на нас, могли отправить в карцер, но когда они сидели в театре, они смеялись и аплодировали ‒ нам, заключенным! Это давало странное ощущение власти над сердцами этих людей. В бараке он был хозяином моей жизни, а в театре ‒ я его господин, я заставляю его смеяться и плакать. Это был абсурдный вывернутый наизнанку мир, какая-то обратная сторона зеркала».
