В 1947 году Хасёр поступил в Государственный художественный лицей в Закопане, учился у профессора Антония Кенара. Закончив лицей в 1952 году, он переехал в Варшаву и поступил на скульптурный факультет Академии изящных искусств, в мастерскую проф. Мариана Внука. Свою дипломную работу 1958 года – керамические скульптурные композиции «Страсти Христовы» – он подарил приходскому костелу в Новы-Сонче. Сразу после окончания учебы вернулся в Закопане и до 1968 года преподавал в Государственном художественном лицее. Кроме того, в начале 1970-х гг. Хасёр преподавал в Государственной высшей художественной школе во Вроцлаве. В 1959 году по стипендии Министерства культуры Франции он посетил ФРГ, Бельгию, Голландию, Францию и Италию, а также получил возможность два месяца работать в парижской мастерской знаменитого скульптора Осипа Цадкина. В 1961 году Хасёр стал членом международной группы художников и писателей «Phases» при одноименном журнале. В 1984 году была создана «Авторская галерея Владислава Хасёра» в Татранском музее (Стара Лежаковня) в Закопане.
Европейский Раушенберг
Владислав Хасёр «Голгофа III» 1972, ассамбляж, 93x35, Национальный музей, Вроцлав, Польша / Фотостудия MNW
Владислав Хасёр – один из наиболее выдающихся современных польских художников. На Западе его окрестили «самым способным учеником Раушенберга и Уорхола», в Польше – предшественником поп-арта и искусства ассамбляжа, сам же он настойчиво подчеркивал, что никогда не «болел современностью». Занятия искусством Хасёр считал интеллектуальной и творческой провокацией. Актуальность он понимал через укорененность в культуре, язык которой универсален. Он ворвался в искусство, став «культовым» художником для поколения 1960–1970-х гг. Его творчество шокировало и восхищало, вызывало диаметрально противоположные эмоции и оценки, он заставлял задумываться о сути искусства, свободе выбора художественного языка. Хасёр – один из немногих художников того времени, чья популярность была сравнима с популярностью звезд экрана или эстрады.
Хасёр был скульптором, хотя многие его произведения сложно назвать просто скульптурами. Он прославился как художник, творящий на стыке жанров: живописи, скульптуры, архитектуры, художественных ремесел. В 1958 году он отказался от классической скульптуры в пользу «чего-то», чему современники не смогли дать определение. Он создавал пространственные объекты в технике ассамбляжа –семантически насыщенные трехмерные композиции, составленные из различных предметов или готовых произведений.
Материалом для его произведений служили отходы технической цивилизации. Для своих композиций Хасёр использовал готовые предметы или их фрагменты, тем самым возвращая им значение и делая их знаками. Так он вел непрерывный диалог с польской действительностью и мифологией, диалог, приправленный поэзией, а также насмешкой и иронией. Актуальность художественной позиции Хасёра заключалась в его аутентичности, умении подмечать явления на пограничье социологии и культуры, сочетать традицию с современностью, высокую культуру с низкой.
Искусство пяти стихий
Владислав Хасёр, «Дворец справедливости» («Правительство»), 1973, ассамбляж, 106 × 184 × 20 см, Верхнесилезский музей, г. Бытом, Польша.
Для своих наиболее интересных монументальных произведений он использовал столь нетипичный для скульптуры материал, как огонь, воздух, воду. В последнем предсмертном интервью Хасёр сказал:
«Контрастом для воды служит огонь, земля и воздух. Такую классификацию приняли ужасно давно – когда люди еще не могли подсчитать все стихии, потому что – о, чудо! – их на одну больше. Пятая стихия – это людская фантазия».
Хасёр при создании своих произведений задействовал все пять стихий. Его ассамбляжи, монтажи, «знамена», а также монументальные пространственные произведения привнесли в польское искусство новый язык для создания художественных образов, новое всеобъемлющее синтетическое видение. Выставки Хасёра неизменно вызывали дискуссии и жаркую полемику.
Вскоре после окончания войны молодой Хасёр познакомился с Марией Бутшер-Длугопольской из семьи Стычинских, которая по мере возможностей поддерживала его финансово и облегчила ему вхождение в артистическую жизнь. Как пишут Ирена Стычинская и Антоний Крох, авторы биографии художника «Новосонченская родословная Хасёра»,
«судя по всему, если бы не постоянная помощь Марии, жизнь Владека потекла бы по иному руслу. Судьба его не баловала: он рано потерял отца, а отчим выгнал его из дома. Несмотря на это он очень любил мать, которая была родом из Красне Потоцке, и братьев. По совету Марии, он отправился в Закопане, в школу, которая впоследствии благодаря Антонию Кенару стала одной из известнейших в Польше художественных школ. Именно профессор Кенар помог сформироваться Владиславу Хасёру и связал его будущую жизнь с Закопане».
Проволока, мыло и разбитое зеркало
Владислав Хасёр «Черный час» 1970, ассамбляж, 150x120, Национальный музей, Вроцлав, фото Аркадиуш Подставка
Первые его произведения из «мусорных» находок были созданы уже во время учебы, в 1957 году. Это, в частности, такие работы, как «Вдова», «Чернокнижник», «Страсти Христовы».
«Уже во время учебы в Варшавской академии я пришел к выводу, что классическое высказывание в форме чистой скульптуры, исполненное в одном единственном материале, независимо от манеры исполнения – натуралистической, реалистической или абстрактной, – это слишком слабый способ передачи смысла. Есть проблемы и темы, которых не выразить в каком бы то ни было материале, отсюда необходимость поиска других, формальных, средств для передачи авторского замысла».
Для достижения желаемой экспрессии Хасёр начал использовать найденные старые, сломанные предметы, создавал человекоподобные конструкции из проволоки, мыла, осколков зеркала, ржавых труб. Наделяя вещи антропоморфными чертами, он превращал их в пронзительные метафоры человеческого существования. Уже в 1964 году выдающийся искусствовед Ксавей Пивоцкий предложил выставить работы Хасёра в польском павильоне на Биеннале в Венеции. Предложение, однако, было отвергнуто из-за излишних разногласий, вызванных творчеством художника. В том же году Гран-при в Венеции получил за свои ассамбляжи Роберт Раушенберг (свой первый ассамбляж «Кровать» Раушенберг создал в 1955 году, формально очень похожие работы Хасёра были созданы в 1957 году, а в 1961 году состоялась знаменитая выставка «Искусство ассамбляжа» (Art of Assamblage) в Музее современного искусства в Нью-Йорке).
Хасёр считал, что предметы могут навязывать смыслы, некоторые из них практически излучают атмосферу катастрофы, например, разбитое стекло. Вещи – носители метафор, поэтической магии.
«Я использую материалы, которые что-то значат. У каждого предмета есть свое значение, а вместе они порождают афоризм. Афоризм очень похож на правду, но это не сама правда. Занятия искусством я считаю провокацией: интеллектуальной, творческой».
Архетипические персонажи
Владислав Хасёр «Старый ангел», 1965-81, ассамбляж, Музей искусства, Лодзь
Хасёр создавал экспрессивное и эмоциональное искусство. Он обращался к вневременным темам, символам и архетипическим персонажам из древних мифологий, наделяя их современным содержанием и значением. Одним из таких архетипических персонажей была Ниоба – художник чувствовал, что история современной Ниобы еще более трагична и болезненна.
«Это не миф, это жестокая реальность. Мрамора мне не достаточно, я не смогу раскрыть тему, выполнив скульптуру из каррарского мрамора. Без зазрения совести я вылеплю Ниобу из мыла, потому что, по моему убеждению, мыло лучше всего передает материальность человеческого тела. В непосредственной близости от этого тела я зажгу огонь. Верю, что столкновение двух понятий породит в воображении какую-то боль от той суммы значений, какой есть Ниоба. Это чрезвычайно важная тема, и она диктует выбор материала».
Другим примером хасёровских ассоциаций может послужить «Допрос ангела» – художник повесил скульптуру ангела головой вниз, чтобы подчеркнуть жестокость темы, а внизу зажег огонь, благодаря которому волосы на голове ангела шевелятся. Ближайшая традиция искусства Хасёра – это искусство сюрреалистов, поэтика сновидений, футуристическое восхищение машиной, кубистические коллажи, произведения Макса Эрнста, мобили Кальдера (Колдера), поп-арт, французский Новый реализм. Другой источник вдохновения – это фольклор, наивное искусство, примитивная народная религиозность и ее магический характер. Однако сам художник не раз подчеркивал:
«У меня нет патрона среди художников. Истоки моего ремесла в тяге к музыке Янко-Музыканта».
«Хасёр – это родственник позднесредневековых художников-поэтов, – писал о нем Марек Ростворовский, – в чьих произведениях возникает прекрасный и ужасный мир, сплетающий реальность с метафорой и потусторонностью, мир, очаровывающий человека, который измучен действительностью и мечтает выйти за ее пределы. Это эпоха Иеронима Босха, Брейгеля, ведьм и испанских любителей пыток. […] У Хасёра вещи суть не то, чем они являются на самом деле, но то, чем их может увидеть неконтролируемое воображение. Это сказка, ведь слова в высказываниях Хасёра тоже значат нечто иное, нежели каждое из них по отдельности».
Наиболее интересный период в творчестве Хасёра – первое двадцатилетие его деятельности. В это время, приблизительно с 1965 года, художник использовал для создания своих скульптур простые примитивные материалы: ржавую проволоку, куски жести, замшелые куски дерева, стеклянные осколки. Тематика работ художника часто связана с его военным опытом. Хасёр затрагивает такие темы, как жестокость, отчаяние, пытки, смерть, поражение: «Ниоба» (1961), «Допрос ангела» (1962), «Благоразумный Разбойник» (1962), «Икар» (1962).
Памятники
Владислав Хасёр «Железный орган» (памятник погибшим в борьбе за установление народной власти), 1966, возвышенность Снозка неподалеку от Чорштына, фото Дамиан Смочкевич / East New
Примерно в то же время Хасёр овладел необычной техникой отливки цементных фигур в земле. Он создавал их с 1960 года. Для этого он использовал армированный бетон и выкопанные в земле отверстия, служившие формами для литья. Поверхность скульптур повторяла изломы и складки почвы, увековечивала их след, придавала скульптурам дополнительный, символический смысл. Так в 1960 году был создан «Святой Себастьян», а затем «Проект памятника расстрелянным в Новы-Сонче» (1966-1968), фрагмент которого сегодня находится во Вроцлаве, «Голгофа» в Монтевидео, Уругвай (1969), «Пылающая пьета» в Копенгагене, Дания (1972), и «Солнечная колесница» в Сёдертелье, Швеция (1972-1973). Интегральной частью всех названных композиций является огонь.
«Идея родилась под впечатлением кладбища в Экс-ан-Провансе, где я увидел пустые человекоподобные надгробия, следы после Воскрешения. Я захотел это повторить. В 1960 году я достал из земли первую отлитую форму. Я отмыл скульптуру, увидел в ней мученика Себастьяна и зажег ему в груди огонь».
В 1965 году возник первый проект «стеклянного памятника» Хасёра «Тем, кто в море» – огромный аквариум на стеклянных столбах. В центре резервуара должно было находиться судно, на поверхности – огненный крест. В 1968 Хасёр спроектировал памятник «Тем, что четверками в небо шли». Идея памятников из стекла родилась раньше, вероятно, при создании композиции «Офелия» (1962), в которой фигура помещена в стеклянную бутыль. В 1970 году на Симпозиуме художников во Вроцлаве Хасёр выполнил проект «Памятника победы польского солдата». Художник задумывал возвести его из стеклянных кубов, поставленных друг на друга, а в эти кубы поместить металлические фигуры солдат. Башню высотой в несколько десятков метров планировалось установить на дне Одера между Солодовым островом и островом Тамка в Старом городе Вроцлава. Шанс на реализацию проекта из столь необычного материала появился в 1974 году, когда городские власти Вроцлава заказали художнику новую версию этого памятника для Площади Свободы, однако проект не был завершен, хотя работы над ним и начались.
Другие памятники Хасёра – прекрасно вписанные в пространство скульптурные композиции, конструктивными элементами которых стали природные стихии, – оказались более удачливыми и дождались реализации. Неподалеку от Закопане стоит памятник борцам с гитлеризмом «Расстрелянный Прометей» (1964). Из каменного монумента вытекает ручей, тем самым превращая памятник в элемент пейзажа. На Снозком перевале возле Чорштына возвышается «Железный орган» (1966). В железной конструкции скрыты органные трубы, гонги, флейты и колокольчики, музыку из которых извлекает ветер. К сожалению, вскоре после открытия памятника из него убрали звучащие детали под предлогом необходимости сохранять тишину в пастушьем регионе. Восхищаясь символикой огня, Хасёр часто использует его при создании скульптур, монументальных памятников и инсталляций, в частности, «Огненные птицы» в Щецине, «Тем, кто сражался за польскость и свободу Поморских земель» в Кошалине, а также «Пылающие знамена» в Новы-Сонче (1992).
Владислав Хасёр создал множество необычных провокационных памятников и инсталляций в Польше и за пределами страны: «Горным спасателям» (вместе с учениками из школы Кенара, Закопане, 1959), «Памяти расстрелянных партизан» или «Расстрелянный Прометей» (Кузнице, 1964), «Погибшим в борьбе за установление народной власти в Подгалье» или «Железный орган» (Снозка, 1966), «Голгофа» (Монтевидео, Уругвай, 1969), «Старая бабочка» (Осло, Норвегия, 1969), «Эксгумированный» (Буэнос-Айрес, Аргентина, 1969), «Пылающая Пьета» (Музей современного искусства «Луизиана» под Копенгагеном, Дания 1972), «Солнечная колесница» (Сёдертелье, Швеция, 1972-72), проект памятника «Расстрелянным заложникам» в Новы-Сонче (1974), «Огненные птицы» (Щецин, скульптура 1975 года и памятник 1980 года), «Огненные птицы» (Кошалин, 1977), переделанные в памятник «Тем, кто сражался за польскость и свободу Поморских земель» (1980).
Знамена
Владислав Хасёр «Знамя экстаза», 1970-е, ассамбляж, собрание Музея им. Яцека Мальчевского в городе Радом
Хасёр работал над своими знаменитыми знаменами с 1965 года. Источником вдохновения для скульптора послужили церковные хоругви, военные знамена, гобелены и родовые гербы. Первые напоминали католические выносные иконы (феретроны), пышное великолепие которых повлияло на творчество художника. В них проявилось увлечение Хасёра эстетикой, а также его чувство юмора, склонность к гротеску и иронии. На знаменах мы видим образы давних и современных кумиров («Ромео и Джульетта», 1969; «Има Сумак», 1970), а также забавные портреты типичных персонажей нашей жизни («Знамя св. Пенсионера», 1971).
Как признавался сам художник, поначалу он собирался высмеять помпезность, вычурность знамен, подчеркнуть зияющую пропасть между тем, что на них написано, и действительностью, однако в конце концов победила их красота.
В 1973 году в селе Лонцко художник организовал Праздник цветущей яблони, во время которого пожарные и многочисленные местные жители ходили со знаменами Хасёра по окрестным садам и взгорьям. В этом событии эхом отозвалась далекая японская традиция праздника цветущей сакуры и типично польская форма католической обрядности – процессия на Празднике Божьего тела.
Хасёр придумал и воплотил в жизнь множество необычных перформансов, как, например, шествие со знаменами (Лонцко, 1973) или представление «Пылающие знамена» в городе Дравско-Поморске (1979) и Новы-Сонче (1988 и 1992).
Портреты звезд и коллекция видов
Владислав Хасёр «Тревоги», 1966, 100 x 200, ассамбляж, частная коллекция
В конце семидесятых – начале восьмидесятых годов ХХ века искусство Хасёра приобрело более благородный, тонкий, эстетизирующий характер. Оно впитывало и по-своему перерабатывало религиозный и светский китч, использовало то, что при участии СМИ формировало массовое воображение, в карикатурной форме изображало столкновение модных веяний с традиционной сельской и местечковой культурой. В работах Хасёра этого периода появляются образы надутых сановников, государственных деятелей, начальников, звезд курортов, участников конференций («Участники конференции на вершине», «Портрет господина начальника», «Портрет сановника», «Портрет лыжника», «Звезда курорта»).
Владислав Хасёр не расставался с фотоаппаратом. Он был наблюдатель-документалист и коллекционер видов провинциальной Польши. Провинциальное искусство – это коллекция из 16 тысяч слайдов, запечатлевших дома польской провинции 1960-70 гг., предметы провинциального быта, мусорные баки, шины, украшающие сады, часовни, надгробья, оформление магазинных витрин, скульптуры из корней, гномы в палисадниках и т.д. Эти слайды рассказывают о неистребимой человеческой потребности украсить свою жизнь, об искусстве или скорее псевдоискусстве, которое Хасёр находил на площадях и скверах городов и городков, а кроме того, они отражают состояние художественного сознания в ПНР. В последние годы жизни Хасёр устроил в своей галерее своего рода художественный салон (он игриво называл его «провинциальная изба-читальня»). Гостям он показывал упомянутую коллекцию слайдов, читал лекции об искусстве, пробуждал в них художественное сознание.
Хасёр также сотрудничал с театром в качестве сценографа. В начале семидесятых годов он оформлял спектакли для Польского театра во Вроцлаве (в частности, «Дон Жуана» Мольера, 1970).
В 1990-е годы творчество Хасёра пытались переоценить: художнику припоминали памятники, поддерживающие легенду народной власти, и упрекали в том, что своим положением он обязан благоволению властей. Хасёр умер в тени польской художественной сцены.
Все свое наследие – произведения искусства, документы, коллекцию слайдов, книги и фотографии – Хасёр завещал Татранскому музею в Закопане.
Работы Владислава Хасёра находятся в собраниях таких музеев, как Moderna Museet в Стокгольме (Швеция), Museo de Arte Moderna в Сан-Паулу (Бразилия), ГМИИ им. Пушкина в Москве (Россия), Stadt Museum в Бохуме (Германия), Национальных музеях в Кракове, Познани, Варшаве, Вроцлаве, Музее искусства в Лодзи, Татранском музее в Закопане.
Избранные фильмы о Владиславе Хасёре:
«Разговор» реж. Мария Квятковская (1963, Киностудия образовательных фильмов); «Владислав Хасёр», реж. Константы Гордон (1964, Киностудия образовательных фильмов); «Портрет Владислава Хасёра», реж. Гжегож Дубовский (1968, Телевидение Варшава); «Homo-Hasior» (1976, Финское телевидение); «Четыре стихии Хасёра» реж. Гжегож Дубовский (1976, Телевидение Варшава); «Хасёр» реж. Ежи Пассендорфер (1982, Телевидение Польша).
Избранные публикации о Владиславе Хасёре:
Andrzej Banach, "Hasior", Wydawnictwo Literackie, Kraków 1964; Anna Micińska, "Władysław Hasior", Arkady, Warszawa 1983; "Władysław Hasior", (предисловие Анды Роттенберг), издательство Bosz, Warszawa 2004.
