Выпускник факультета режиссуры Высшей государственной школы кинематографа, телевидения и театра (Лодзь). Диплом получил в 1986 году. Год спустя Трелиньский снял два первых телевизионных фильма: «Замочную скважину» («Dziurka od klucza») и «Zad wielkiego wieloryba».
В 1990 году на кинофестивале в Венеции прошла премьера его первого фильма «Прощание с осенью» по мотивам книги Виткевича. Дебют Трелиньского был одним из самых ярких событий в польской кинематографии 90-х.
«Режиссер увидел у Виткевича прежде всего видение хаоса, который принес жителям центрально-восточной Европы судьбу рабов коммунизма. В лихорадочном ритме сознательно не подходящих друг к другу абсурдных, слишком ярких и гротескных изображений, перед глазами появляется картина красной революции, уничтожающей все, что существовало раньше. (...) Трелиньский оказался быть автором с воображением визионера» – писал критик Марек Садовский («Rzeczpospolita», 1991, №10).
В «Прощании с осенью» Трелиньский нашел убедительный киноэквивалент для авангардной прозы Виткевича. В фильме появились элементы, которым режиссер отавается верным в дальнейшей карьере: сильное преобразование действительности и поэтика чрезмерной экспрессии. За «Прощание с осенью» Трелиньский получил премию им. Анджея Мунка и приз Министра культуры и искусства за лучший дебют года.
Два следующих года Трелиньский был директором киностудии им. Кароля Ижиковского. В 1992 годуТрелиньский вернулся к работе режиссера, поставив в варшавском Tеатре «Студио» «Сны» («Sny») на основе «Песни Мальдорора» Лотреамона со сценографией Анджея Кройц-Маевского. В 1995 году Трелиньский снял фильм «Кроткая» («Łagodna») по мотивам рассказа Федора Достоевского с Янушем Гайосом и Доминикой Осталовской в главных ролях.
«Трелиньский предан прозе Достоевского. В отличии от адаптации Роберта Брессона (...) он придерживается принципа трех единств. Ограничивает пространство, создавая впечатление нарастающей травли, клаустрофобии и суровости чистилища. Такая пластика кадра – редкость в нашей стране» (Ежи Вуйчик , «Rzeczpospolita» 1996, №267).
В том же году Трелиньский дебютировал как оперный режиссер в Большом театре (Варшава) поставив спектакль «Сердцедёр» («Wyrywacz serc») Эльжбеты Сикоры по прозе Бориса Виана со сценографией Анджея Кройц-Маевского. На музыкальной сцене Трелиньский был автором, который хотел «взорвать оперу из внутри». В интервью для журнала «Kalejdoskop» (2002, №7) режиссер говорил:
«Я пришел в оперу извне. У меня были две цели: разрушить сентиментализм и китч, который царил в опере, но прежде всего открыть ее на современность, придать ей динамику и температуру нашего времени. Я обожаю оперу как вид искусства, но ненавижу того, что с ней случилось. Опера глуха на то, что происходит вокруг нас, она стала музейным видом искусства. В ней нет современных эстетических течений, по-настоящему современной живописи и архитектуры. Красота традиционной музыки именно в паре с такой эстетикой создает реально взрывоопасную смесь.»
В 1996 году в Театре повшехном (Варшава) Трелиньский поставил «Макбета» Шекспира. Год спустя в Театре телевидения режиссер поставил «Адриану Лекуврер» Эжена Скриба и Эрнеста Легуве с Яном Пешком, Катажиной Фигурой и Данутой Стенкой.
В 1999 году в Большом театре режиссер поставил «Мадам Баттерфляй» Джакомо Пуччини со сценографией Бориса Кудлички, с которым с этого момента он стал постоянно сотрудничать. Этот спектакль доказал, что Трелиньский является самым интересным современным режиссером оперных спектаклей в Польше, работы которого определяют современное течение в опере. Он относится к постановке оперы как к некого рода театральному рассказу, который выходит за определенные рамки жанра. В «Мадам Баттерфляй» Трелиньский последовательно создавал универсальный посыл, основанный на изысканных изображениях и свободном повествовании. Большим успехом Трелиньского стала постановка «Мадам баттерфляй» в вашингтонской опере в 2001 году.
В 2000 году в очередной раз на сцене варшавской Национальной оперы Трелиньский поставил «Короля Роджера» Kароля Шимановского.
«Трелиньского не интересует полная верность по отношению к материалу, с которым работает» - писал критик Томаш Чиж. «Он удаляет все ассоциации со старым, историческим миром. Кажется, что время и место его спектакля не до конца определены и объяснены.. (...) Свой собственный театральный язык Трелиньский проявляет, в персонаже Тени преследующей Роджера – это голый эфеб, второе «я» Роджера, а может быть это и сам заглавный герой со своими опасениями и фантазиями. (...) «Король Роджер» Мариуша Трелиньского это поединок – человека за человека, человека за правду, за то, кто он на самом деле. Мужчина? Женщина? А может быть... Бог? «Tygodnik Powszechny» 2000, № 24).
В том же году Трелиньский вернулся в кино. Он снял «Эгоистов» («Egoiści») – рассказ о мире культурной и деловой элиты Варшавы, который вызвал скандал безнравственным видением действительности. Отзывы критиков были сдержаны.
«Независимо от всех авторских намерений Трелиньского», писал критик Матеуш Вернер, «его фильм затрагивает основной вопрос, без которого невозможно понять 90-е годы в Польше – этого странного процесса преобразования бывших рабов в свободных людей» («Film» 2001, № 2).
Оживленные дискуссии, однако вызвал следующий оперный спектакль Трелиньского «Отелло» Джузеппе Верди (2001). Оперные затеи режиссера вызывали все больше и больше разногласий, у Трелиньского появились верные поклонники, которые с нетерпением ожидали следующие постановки и заядлые противники.
В 2002 году Трелиньский поставил «Евгения Онегина» Петра Чайковского. В следующий раз режиссер доказал, что умеет перенести эмоции, записанные в музыке и либретто в современный мир, создавая на сцене волнующую символикой действительность. Художественное оформление спектакля и способ показания некоторых сцен, например, показа моды в полонезе открывающим третий акт, куплеты Трикета, во время исполнения которых из торта выпрыгивает танцовщица – это сознательная игра с искусственностью оперной постановки, а иногда балансирование на крае китча. Таким образом, Трелиньский ведет диалог с оперным жанром, подчеркивает его условность и схемы, одновременно предлагая новые решения. Как в «Короле Роджере», так и в «Онегине» он ввел в спектакль новый, таинственный и неопределенный персонаж (в этой роли Ян Пешек) – воплощение старого Онегина.
В 2002 Трелиньский по-прежнему преданный варшавской Национальной опере, поставил в ней «Дон Жуана» Моцарта, прекрасно находя в произведении композитора как грустные, так и веселые моменты. Сценографом в этом спектакле был Борис Кудличка, а проектировщиком костюмов Аркадиус – один из самых известных польских дизайнеров.
«Благодаря костюмам Аркадиуса было создано завораживающее, единое пластическое видение, объединяющее традицию с современной техникой. Среди лабиринта светловолокон и клеток, напоминающих архитектурные планы эпохи просвещения, появляются персонажи из комедии дель арте. Спектакль на много традиционнее чем мы ожидаем. Это костюмы дают нам осознать, что в принципе у нас очередная эпоха рококо, которая вопреки всему, не так уж далека с точки зрения стилистики и менталитета, как нам кажется» - писала критик Дорота Шварцман («Polityka» 2002, №50).
Режиссер и в этот раз отказался от реализма и не позволил певцам на психологические игры. Он сам говорил:
«В каком-то смысле я больше рисую оперы, чем строю их психологию. Опера должна знать о своей искусственности, ведь человеческое пение абстрактно. Я стараюсь создать пространство подходящее к этой условности» (разговор Мариуша Трелиньского с Томашем Цызом, «Didaskalia» 2003, № 53).
«Дон Жуан», совместным продюсером которого была опера в Лос-Анджелесе, также стал громким событием в Соединенных Штатах.
Затем пришло время следующих интересных оперных постановок: полного экспрессии «Андре Шенье» Умберто Джордано (2004, Большой театр им. Станислава Монюшко в Познани; 2005, Большой театр – Национальная опера), «Пиковой дамы» Петра Чайковского (2004, Большой театр – Национальная опера), которую режиссер поставил также годом раньше в опере в Берлине, и «Богемы» Джакомо Пуччини (2006, Большой театр – Национальная опера). В свою очередь «Мадам Баттерфляй» Пуччини Трелиньский поставил в центре Кеннеди в Вашингтоне (2006). Режиссер вернулся и к «Королю Роджеру» Кароля Шимановского (2007, Вроцлавская опера). Последние оперные спектакли Трелиньского – это поставленные на варшавской сцене «Орфей и Эвридика» Кристофа Виллибальда Глюка (2009) и «Борис Годунов» Модеста Мусоргского (2009).
«”Орфей и Эвридика”, писал Даниель Чихи – это всегда актуальный рассказ о кризисе супружеских отношений, о женском отчаянии, вызванном неразделенной любовью, измене и мужском эгоизме. Однако, прежде всего, в драме фракийского певца режиссер хочет увидеть попытку борьбы с огромным чувством вины, со скорбью после потери возлюбленной и смирение с трагедией» («Tygodnik Powszechny» 2009, №22).
В свою очередь в постановке «Бориса Годунова» Трелиньский сосредоточился на том, чтобы показать драму государя, которого терзают угрызения совести. Он также экспонировал персонаж Юродивого – божьего безумца. После премьеры критик Малгожата Дзевульская написала:
«Это архитектурная симфония о пустоте. Архитектура мира, который в течение последних десяти лет нам показывают Трелиньский и Кудличка, имеет тот масштаб из Мусоргского. Пространственные, бесшумные блоки каким-то образом связаны с музыкой. Купола церкви содержат в себе простодушное присутствие Бога, зато архитектура огромных блоков отображает его отсутствие – одно из сегодняшних представлений о Боге («Strona Kultury» 2009, №17).
В 2010 году Трелиньский поставил в Варшаве «Травиату» Верди с участием выдающихся певцов: Александры Куржак и Анджея Доббера в главных ролях. Современный вариант одной из самых известных опер потряс польскую оперную сцену, вызывая противоположные мнения публики и критиков. Сам режиссер в интервью для журнала «Политика» объяснял:
«Важным бал выбор дирижера. Моя любимая интерпретация „Травиаты” – это знаменитая запись Карлоса Клайбера от 1987 г., которая задала верное направление. Намного меньше мне нравится более спокойный подход к этой опере, как например у Лорина Маазеля. Воодушевление Клайбера вызвало то, что я почувствовал в „Травиате” что-то необыкновенное. Под поверхностью которой скрывается безумие. Я решил сделать постановку в духе известного фильма Боба Фосса „Весь этот джаз”. Все начинается под лозунгом „the show must go on”, драйв, энергия и цвет. Первый акт разыгрывается в кабаре, потому что Виолетта в моем спектакле – артистка кабаре. Она постоянно вынуждена играть, носить маску, под которой скрывает застенчивость и осознание скорой смерти. Она сказала себе „во-первых, мне нельзя любить, потому что это принесет мне смерть, а во-вторых не могу никому показать своей слабости.”»
Музыкальное мастерство солистов привело в восторг в том числе критика Яцека Марчинского, который в газете «Жечьпосполита» написал:
«Александра Куржак и Анджей Доббер умеют полностью овладеть публикой, они своим пением передают полную гамму эмоций, от тихих признаний до драматического крика сердца. Если Национальная опера стремится достигнуть мирового уровня, в тот момент это ей полностью удалось. Надо отдать должное Александре Куржак, которая спонтанна как актриса и сосредоточена как певица».
В том же году в Большом театре (Лодзь) прошла премьера «Пиковой дамы», на сцене Израильской оперы (Тель-Авив). В январе 2011 года прошла премьера «Онегина» во Дворце искусств (Валенсия), в апреле 2011 года режиссер поставил «Турандота» Пуччини на сцене Национальной оперы, в мае 2011 года «Дон Жуана» во вроцлавской опере, а в марте 2012 года «Летучего голландца» Вагнера на сцене Большого театра (Варшава). Классику немецкого романтизма Трелиньский с помощью своего сценографа Бориса Кудлички заменил в грандиозное шоу, а сцену театра в настоящую воду. Я хотел создать впечатление омута, глубины. На каждом спектакле потребляем 70 тыс. литров воды – говорил Кудличка в интервью для «Газеты выборчей».
Свои смелые для оперных постановок идеи знаменитый дует Трелиньский-Кудличка успешно продолжил воплощать в следующей опере, поставленной в Большом театре Национальной опере – «Манон Леско» Джакомо Пуччини. Четвертую в своей карьере адаптацию Пуччини Трелиньский разместил на станции метро и в корпорации. В интервью режиссер подчеркивал «Я был вдохновлен „Смутным объектом желания” Бунюэля и „Шоссе в никуда” Линча. В первом фильме две актрисы исполняют одну и туже роль, во втором одна актриса две роли. Их партнером трудно понять суть их женственности и идентичности.» «Манон Леско» была поставлена на одной из самых требовательных сцен Европы – Ла-Монне (Брюссель). В интервью с польским пресс-агентством режиссер выявил, что планирует также вернуться в кино.
Важнейшие премии:
- 1984 – отличие за фильм «Film o punktach» во время показов этюд студентов факультета режиссуры Высшей государственной школы кинематографа, театра и телевидения в Лодзи , а также факультета радио и телевидения Силезского университета в Катовице и Сосновце;
- 1988 – второй приз в категории «художественный фильм» за фильм «Zad wielkiego wieloryba» на Пятым Фестивале «Молодое польское кино '87» в Гданьске;
- 1991 – премия председателя комитета кинематографии за режиссерский дебют «Прощание с осенью»; премия им. Анджея Мунка за фильм «Прощание с осенью», премия министра культуры и искусства за лучший дебют года – за фильм «Прощание с осенью»;
- 1995 – приз журналистов за режиссуру фильма «Кроткая» на 20 фестивале польских художественных фильмов в Гдыне;
- 1996 – «Бронзовый гроздь» за фильм «Кроткая» на Двадцать шестом Любуском лете фильмов в г. Лагув;
- 2000 – премия им. Кароля Шимановского за режиссуру «Короля Роджера» в Большом театре (Варшава), присуждаемая фондом им. Кароля Шимановского. Приз молодежного жюри за фильм «Эгоисты» на фестивале польских художественных фильмов в Гдыне;
- 2001 – Паспорт журнала «Политика» за современные, амбициозные и понимаемые зрителями постановки опер на сцене Большого театра;
- 2003 – премия им. Норвида за режиссуру «Дон Жуана» Вольфганга Амадея Моцарта в Большом театре – Национальной опере в Варшаве;
- 2006 – премия театральных критиков польского центра ITI за популяризацию польской театральной культуры за рубежом; Премия им. Конрада Свинарского (присуждаемая за лучшую режиссуру сезона журналом «Teatr» за режиссуру спектаклей в Большом Театре-Национальной опере: «Андре Шенье» Умберто Джордано и «Богемы» Джакомо Пуччини;
- 2007 – вроцлавская музыкальная премия – премия за постановку «Короля Роджера» Кароля Шимановского в опере во Вроцлаве; «Вдеха» («Wdecha») (варшавская культурная премия присуждаемая журналистами газеты «Co jest grane?») в категории «Человек года» в 2006 г;
- 2008 – премия министра иностранных дел за выдающиеся заслуги для продвижения Польши в мире.
Автор: Моника Мокжыцка-Покора, июнь 2003; обновление: январь 2013 г.
