В 1977 году Главное управление Союза польских композиторов обратилось в Отдел культуры ЦК Польской рабочей партии с ходатайством о снятии цензурного запрета на имя и музыку Пануфника. Вопрос был решен положительно. В этом же году на Международном фестивале современной музыки «Варшавская осень» состоялось первое исполнение его произведений, в том числе кантаты Universal Prayer для 4 голосов соло, 3 арф, органа и смешанного хора (1968-69), вокализы Dreamscape для меццо-сопрано и фортепиано (1976-77), Sinfonia mistica для оркестра (1977).
В 1984 году стал почетным членом лондонской Королевской академии музыки, а в 1987 году — почетным членом Союза польских композиторов (из которого его исключили в 1954 году). В этом же году он издал в Англии монографию Composing Myself (в 1990 году в Польше вышел авторизованный перевод Марты Глиньской под названием «Анджей Пануфник о себе»). В 1990 году Пануфник получил Премию министра иностранных дел Республики Польши за вклад в польскую культуру. В этом же году, после тридцати шести лет отсутствия, композитор посетил Польшу по приглашению фестиваля «Варшавская осень», на котором было исполнено одиннадцать его сочинений, в том числе три — «Симфония № 10» для оркестра (1988), Harmony, a poem for chamber orchestra (1989) и «Скрипичный концерт» (1971) — под его управлением.
В 1991 году британская королева Елизавета II пожаловала Анджею Пануфнику рыцарское звание и титул «сэр». В этом же году композитор стал почетным доктором варшавской Музыкальной академии.
Анджей Пануфник был посмертно награжден орденом Polonia Restituta.
После смерти Анджея Пануфника в 1991 году один из величайших дирижеров всех времен, сэр Джордж Шолти, написал о нем так:
Он был замечательным композитором и первоклассным дирижером, лучшим протагонистом европейской традиции музыкального творчества.
Когда в 1954 году 40-летний Анджей Пануфник навсегда (как ему казалось) покидал Польшу, он был известным польским композитором. Пануфник обосновался в Англии и прожил там 37 лет. Остался ли он польским композитором? Тадеуш Качиньский в посвященной ему статье, опубликованной в журнале «Studio» в первую годовщину смерти композитора, писал о польских акцентах в его сочинениях, в том числе созданных за рубежом:
Пануфник многократно декларировал свою польскость — в высказываниях и, что самое важное, — в творчестве. Его произведения, за исключением нескольких, написанных на английские тексты, фольклорно, музыкально, религиозно и исторически связаны с родной страной. Это относится и к музыке, и к идее сочинения, поскольку определенная часть творчества Пануфника касалась событий из истории его народа и из его собственной жизни. Эту серию открывает «Трагическая увертюра» 1942 года, связанная с военными переживаниями и временами оккупации и посвященная памяти брата, погибшего во время Варшавского восстания. Схожая идейная программа заложена также в созданную десять лет спустя «Героическую увертюру». Пожалуй, основным произведением Пануфника из национальной серии является «Sinfonia sacra» (1963), основанная на инципите «Богородицы» и религиозно-народных «Часах», которая была написана в честь тысячелетия Крещения и становления государственности Польши. В шестидесятые годы была создана «Катынская эпитафия», а в начале восьмидесятых — «Sinfonia votiva» (1981), связанная с шестисотлетием перенесения на Ясную Гуру Ченстоховской иконы Божьей Матери и с «Солидарностью». Сильная эмоциональная связь Пануфника со своей родиной отразилась в «Концерте для фагота» 1984 года, посвященном памяти ксендза Ежи Попелушко. К этому же направлению принадлежат также «Три песни Подпольной Польши», написанные (хотя и в другом формате) в период гитлеровской оккупации. Одна из них — «Варшавские дети» на слова Станислава Рышарда Добровольского — вошла в канон общепризнанных патриотических песен. Эта национальная серия произведений Пануфника представляет собой уникальное явление в польской музыке ХХ века, сравнимое лишь с героическими полонезами Шопена или национальными операми Монюшко, и вызывает ассоциации с живописью Мальчевского или историческими пьесами Словацкого.
Польские корни имеют и другие сочинения Анджея Пануфника, в том числе созданные на чужбине. Почти во всем его творчестве можно заметить влияние польской национальной традиции.
Несколько произведений, написанных на английские тексты, — пишет Тадеуш Качиньский, — это слишком мало, чтобы уступить Пануфника англичанам, хотя они с радостью бы его взяли себе: со времени Бриттена у них не было ни одного композитора такого уровня.
Источник: Польский центр музыкальной информации, Союз польских композиторов, май 2002
