У Шапошников тело обычно имеет вид «восстановленной», «эксгумированной» материи. Мы видим фрагменты, остатки, которые одновременно являются реликвиями. Прежде всего, это предметы — воспоминания о самой художнице, которая рискнула преодолеть многие границы (в том числе и границы хорошего вкуса, как, например, в «Лампах» или в цикле «Десерты»), но прежде всего — рамки табу, и сделала это путем эксгибиционистски откровенного рассуждения о собственной смерти. Шапошников никогда не отказывалась от этого подхода. Начиная с первых произведений-отпечатков собственного тела («Нога», 1962), ее творчество постоянно вращалось вокруг индивидуальной и одновременно универсальной трагедии конечности жизни. В скульптурах, предваряющих цикл «Новообразования», Шапошников старалась прежде всего запечатлеть красоту женского тела. Даже тогда, когда она использовала отдельные элементы человеческого тела («Многократный портрет», «Животы»), они представляли собой апофеоз женственности, излучали внутренний свет, манили.
Радикальная «аутовивисекция», которую художница — практически дословно — проводила на собственном теле, заставляет верить не только ее делам, но и словам. В тексте, написанном менее чем за год до смерти, Шапошников сформулировала свое творческое кредо и одновременно завещание:
«Мой жест направлен в сторону человеческого тела, этой «тотальной эрогенной зоны», в сторону самых неопределенных и самых эфемерных его ощущений. Славить непрочность закоулков нашего тела, следов от наших шагов по земле. Отпечатками человеческого тела я пытаюсь зафиксировать в прозрачном полиэфире неуловимые моменты жизни, ее парадоксы и абсурдность (..). Я пытаюсь зафиксировать в смоле отпечатки нашего тела: я убеждена, что из всех проявлений непрочности человеческое тело является самым чувствительным, оно — единственный источник всяческой радости, всяческой боли и всяческой правды, что происходит из-за его онтологической ничтожности, столь же неизбежной, как и — для человеческого сознания — совершенно неприемлемой».
Эта декларация особенно важна для понимания скульптур 1968-1973 гг., например, «Новообразований» или «Фетишей», где тело оказалось подверженным чуть ли не пыткам (процедурам), которые не столько его фрагментизируют и терзают, сколько уничтожают. Такое впечатление возникает, в частности, когда мы смотрим на «Похороны Алины» (1970) — сложную композицию, состоящую из полиэфирной плазменной материи, в которую входят личные предметы автора: фотографии, белье, обрывки бинтов. Синтетический материал здесь необходим исключительно как сырье, как связующее элементов, не относящихся к миру искусства. Вскоре после этого появляются «Памятник I» (1971) с утопленной в полиэфире фотографией улыбающейся маленькой Алины и «Слеза» (1971), где из бесформенного, зафиксированного куска смятого бинта «вытекает» капля в форме женской груди. В «Новообразованиях», иногда дрейфующих в сторону абстракции, где недосказанные формы словно скрывают нечто важное, Шапошников также использовала оттиски своего больного тела. Кроме того, она вплавляла в них фотоснимки, обернутые окровавленными бинтами. Не имея возможности воспевать лишь красоту, она была вынуждена сосредоточиться на запоминании в своих произведениях другого тела — такого, на котором свой след оставили болезнь и время. Благодаря этому ее искусство превратилось в эротико-танатологический трактат.
Его последний аккорд зазвучал в «Гербарии» (1971-1972). В этом цикле первая страница — «Автопортрет» — является отражением лица скульптора. Следующие отливки она делала уже не со своего тела, а с тела своего сына. Шапошников отказалась от отливок с признаками веризма. Свои отливки она резала, сминала и плющила — как в гербарии. Теперь скульптор была одновременно и анатомом, и энтомологом, и ботаником. «Гербарий» остается последней попыткой сохранения собственной биографии, биографии женщины - матери, попыткой записи истории собственного тела и его страдания.
Путь человека
Творчество Шапошников вызывало неизменный интерес. Ее работы неоднократно награждались: в 1965 году на XXI Майском салоне в Париже Шапошников удивила всех скульптурой "Goldfinger", награжденной премией Фонда Копли (в состав жюри, в частности, входили: Жан Арп, Марсель Душан, Макс Эрнст); в 1972 году на II Международной выставке рисунка в Moderna Galerija в Риеке она была отмечена наградой за серию рисунков «Путь человека» (в жюри заседали: Пьер Алешинский, Александр Калдер, Жоан Миро, Антони Тапиес). Наиболее полная информация о творчестве скульптора содержится в каталоге ретроспективной выставки, состоявшейся в Польше в 1998-1999 гг.
Первой обширной презентацией творчества Шапошников за рубежом была выставка "Alina Szapocznikow: Sculpture Undone 1955-1972" в Центре современного искусства WIELS в Брюсселе (сентябрь 2011 – январь 2012). Организаторы экспозиции сосредоточились на работах самого позднего, экспериментального периода ее творчества. Выставка была частью Культурной программы председательства Польши в Совете Европы. После открытия, которое состоялось в Брюсселе, выставка также была показана в Лос-Анжелесе, Нью-Йорке (2012) и других городах.
Автор: Малгожата Китовская-Лысяк, кафедра теории искусства и истории художественных доктрин Люблинский католический университет, февраль 2003; актуализация: март 2012.
