Пране: «Здесь, на озерах, я вновь устремляюсь к радости, дочери богов»
Галчинский с женой и дочерью в лесничестве,
Пране, 1950, репродукция: Фока/Форум
Здесь, где купелью сонной
Звезды мой смех встречают,
Кирпичный домик спасенный
Холм золотой венчает
В лесничестве Пране, ставшем
Осенним спасением нашим.
(К.И. Галчинский, «В лесничестве», перевод И. Бродского)
...писал Константы Галчинский в 1952 году. Пахнущий лесом деревенский дом на Мазурах очень скоро стал для него пристанью, которой, как замечает Анна Арно, он так упорно искал в жизни и поэзии. Автор «Опасного поэта» вспоминает о том, как мазурские озера пленили душу Галчинского. А началось все со случайной встречи с Земовитом Федецким, с которым они вместе переводили русскую литературу. Тот восторженно рассказывал о Мазурах и рекомендовал поэту, который испытывал проблемы со здоровьем, лесничество Пране в Пиской пуще на берегу Нидзкого озера. Хозяин лесничества Станислав Поповский согласился принять дачников на весь сезон.
«Так начался магический, самый важный период жизни Константы», — пишет Кира Галчинская в книге «Зеленый Константы» и вспоминает:
«Лодка остановилась у подножья высокого берега, густо заросшего старыми дубами, липами и ольхой. Преодолев несколько десятков ступеней расшатанной лестницы и зеленую стену деревьев, мы оказались во дворе большой, запущенной усадьбы, представляющей собой несколько зданий из красного кирпича. Самое крупное из них густо поросло диким виноградом, в каждом из десяти окон краснели пеларгонии. На крутой крыше высилось большое аистиное гнездо. Дальше — с одной стороны был лес, с другой мерцало озеро; прямо около усадьбы, за садом, тянулось небольшое поле с хлебом и картофелем (…)».
На лоне в то время еще дикой природы время шло совсем в другом ритме. Как пишет Арно, мазурские переживания «прорвали плотины и высвободили лирический поток». Здесь были написаны жизнерадостные, «зеленые» стихи, лирические песни и страстные любовные произведения.
Ты — мое озеро дивное,
Я — твое солнце счастливое,
Светом тебя одену я,
Счастье мое шумливое.
В водах твоих купаюсь.
Ухожу. Возвращаюсь.
Кудри мои перемешаны
С твоим камышом беспечно.
О мое озеро нежное,
Ты, как мир, бесконечно!
А ночью, с небес слетая,
Кружатся звездные стаи
И в волосы твои темные
Садятся, как попугаи.
(из поэмы «Ольштынская хроника». Перевод Ю. Вронского)
Константы Ильдефонс Галчинский с женой Натальей в лесничестве Пране: ФоКа/Форум
В лесной, уже осенней тишине Пране Галчинский закончил «Ниобу», которую он называл своей главной поэмой. Очарование Мазурами длилось у него до конца жизни. Станислав Тым спустя годы вспоминал:
«Когда после Второй мировой войны Польша территориально обогатилась Вармией и Мазурами, на Нидзкое озеро в лесничество Пране стал приезжать Константы Ильдефонс Галчинский. С 1949 года к Галчинскому начали наведываться студенты из Варшавы, просто так, чтобы увидеть Поэта, поговорить или выпить водки. Потом Мастер перебрался в загробный мир, а студенты, которые его навещали, устроили в Варшаве первый в Польше Студенческий театр сатириков. В этом театре я провел несколько лет. Галчинского уже не было. Пришлось нам самим пить и самим писать». (Станислав Тым, «У нас тут мамонт. Собранные под кроватью произведения». Издательский институт «Лятарник»)
Мазуры, 1950. Утренняя ловля рыбы на Нидзком озере, реп. Фока/Форум
Стейнбек в Згоне
Самым знаменитым жителем популярного сегодня местечка Згон, что на озере Мокром, известного своими деревянными постройками довоенного периода, был писатель Игорь Неверли. С 1958 года и в течение почти тридцати последующих лет он проводил здесь летние и осенние месяцы. Именно здесь, за собственноручно изготовленным деревянным столом, он создал такие произведения, как «Лесное море», «Остатки после пиршества богов» и «Сопка Голубого сна». В Згоне его посещали американский нобелевский лауреат Джон Стейнбек, Казимеж Орлось и Рышард Матушевский.
Мазуры, 1967 г.
В Згон влюбились и представители следующего поколения авторов, в том числе участники Студенческого театра сатиры (СТС). Проводником по необыкновенному миру Мазур стал Кароль Маллек, мазурский общественный деятель, фольклорист и публицист, который, как пишет Ярослав Абрамов-Неверли, знал о Мазурах все. В книге «Львы СТС» он вспоминает:
«Вернувшись с армейки, мы стали кучковаться в театре. Я предложил всем двинуть на Мазуры. Некоторые никогда там не были. У меня была база на реке Крутыне. Нас там собралось с десяток человек. Мы с Анджеем уже были неплохими знатоками Мазур, но ребят мы повели к главному знатоку — к Каролю Маллеку. Он встретил нас радостно своим традиционным «Пи-пип-ура!» (…) Маллек показал нам остатки своего царства — мазурские деревни, где старшее поколение не знало немецкого и изъяснялось на мазурском говоре, каким писал поэт Михал Кайка».
Однажды Маллек сел с нами в лодку и объявил, что хочет показать нам одну интересную деревню. Под его руководством мы отправились в плавание по «священной реке Ганг», как он называл Крутыню, и выплыли на озеро Мукер. Нам открылось расположившееся на выгнутом дугой берегу редкой красоты поселение. У деревянных мостков спокойно покачивались лодки, сохли на солнце рыбацкие сети и верши. Разноцветные домики казались сложенными из кубиков. Над красными черепичными крышами возвышался конус башни с ветряком».
Осецкая: «Мазуры, открытие нашего поколения»
Агнешка Осецкая на Мазурах, 1960 , фото: Артур Старевич/Ист Ньюс
Кшиже, маленькая деревенька на Нидзком озере, притягивала художников, писателей и кинематографистов, как магнит. Здесь с середины 50-х вплоть до 70-х годов в домиках с крылечками отдыхали, а также вели жаркие политические и литературные дискуссии молодые интеллектуалы и актеры из Студенческого театра сатириков. Мазурские пейзажи пленяли своей красотой, поэты воспевали их в своих произведениях. В этих волшебных пейзажах Агнешка Осецкая сочинила одну из самых красивых своих песен, «Во всех озерах — ты», посвященную Еремию Пшиборе.
В июле 1985 года Осецкая в письме Адаму Михнику докладывала:
«Есть новость! Автобусная остановка в Кшиже. И автобус в Карвицу, и в Пиш, один — в Ручане. Значит, уже не надо пыхтеть с рюкзаком от станции. Никогда не забуду, как пах лес на станции Карвица Мазурская и как мне было 20 лет! (…) Полдня — душного до тошноты — я сижу, ни о чем не думая, на озере в т.н. Шчупачувке. Мужчины плавают на досках с цветными парусами. Они чинно движутся вдоль поросшего лесом противоположного берега, словно чудесные воздушные змеи. (…) Озеро возлежит в своей яме, сытое. Пара лебедей патрулирует камыши. На каменной ступеньке кафе „У Щуки” нескромный свидетель воскресного дня: недопитый бокал белого вина».
В Кшиже также бывали Войцех Млынарский, Даниэль Ольбрыхский, Ольга Липиньская и Ханна Бакула, которую в Край тысячи озер пригласила как раз Агнешка Осецкая. Это было лето 1980:
«О Кшиже ходили легенды, и я была очень заинтригована. Мы ехали на маленьком фиате с товарищем Агнешки по СТС, который снял для нас комнаты у Изы Подясковой. Дороги были не такие забитые, поэтому поездка на маленьком фиате занимала тогда столько же, сколько теперь на хонде. Мы едем через грибные леса, а я инфантильно представляю себе курорт с виллами на берегу озера. Мостки, яхты, бассейн — как на Зегжинском заливе. Уютные рыбные ресторанчики, кафешки. (…) Мы свернули за какую-то елку или садовую скульптуру, выехали на песчаную грунтовку и проехали в клубах пыли мимо креста, магазинчика и нескольких деревянных домиков, окруженных заборами. Сейчас будет Кшиже. За поворотом, слева за мостиком через ручеек я увидела кривой кемпинговый домик из ДСП, а на его маленьком крылечке — Агнешку, перед которой на табуретке стояла печатная машинка».
Мазуры, 1969 г. Причал для яхт, реп. ФоКа/Форум
Крутыня — маршрутами Сментека
Изменившиеся с течением времени мазурские местечка, особенно те, что расположены на байдарочном маршруте реки Крутыни, лучше всего открывать с «сочной» прозой Мельхиора Ваньковича.
«Рассказывают, что здесь на террасе играл оркестр, по реке плавали гондолы с зонтиками, а на танцполе шумно развлекались гости из Берлина. Выстреливали вверх пробки от шампанского. От этого заведения осталась площадка на бетонных столбах и остатки фундамента. Крутыня была модным курортом. До войны по этой реке плавал Мельхиор Ванькович и описал ее в книге «Маршрутами Сментека». Его проводником был Маллек», — пишет Ярослав Абрамов-Неверли в уже упомянутой книге «Львы СТС».
Ванькович ходил на байдарке по мазурским озерам в 1935 году вместе со своей 14-летней дочерью Мартой. Он посетил Элк, Гижицко, Миколайки, Пише, проплыл по озерам Уплицке, Мокрое, Нидзкое, рассказывая красочные политические и исторические истории о сложных судьбах жителей этих земель: поляков, мазуров и немцев. Автор открывает перед читателями довоенный восточно-прусский мир и рассуждает о культурной бреши, вызванной оттоком аутентичных мазуров и вармяков в конце XIX и в начале XX века. И все это на фоне необыкновенного пейзажа.
Ни до, ни после Ваньковича никому не удалось написать такой популярный и яркий репортаж о Вармии и Мазурах. Как отмечает Роберт Траба во вступлении к книге, редко бывает так, чтобы красочный репортерский рассказ в течение десятилетий так сильно воздействовал на восприятие определенной территории. Вот только яхтсмены могут улыбнуться, прочитав об опасном Белданьском озере, где «ветер меняется ежеминутно, вылетает из закоулков, а на открытых пространствах дует почти как на море».
Полански нa озере Снярдвы
