Вацлав Нижинский — человек-птица
Великий танцовщик, звезда «Русских сезонов» Дягилева, хореограф скандальных и значительно опередивших свое время балетов «Весна священная» и «Послеполуденный отдых Фавна». Вацлава Нижинского называли «восьмым чудом света» и «человеком-птицей», о его харизме ходили легенды, а его жизненные коллизии до сих пор гипнотизируют умы писателей и режиссеров театра и кино. Рассказываем о человеке, навсегда изменившем историю балета.
«Странный» мальчик
Нижинский родился в семье польских балетных танцовщиков Томаша Нижинского и Элеоноры Береды. За плечами обоих была балетная школа в Варшаве, работа в варшавском Большом театре и кочевая жизнь заезжих гастролеров самых разных трупп. Двоих из своих детей – Вацлава и Брониславу они крестили в Варшаве, в один день (18 апреля 1891 года), в римско-католической церкви Святого креста, где до сих пор в серебряной урне покоится сердце Шопена. Нижинский знал польский язык, хотя писал на нем с ошибками. Много позже – в письме польскому оперному певцу Яну Решке – он признавался, что считает себя поляком. Вацлав с детства был очень замкнутым и молчаливым, жил в своем собственном мире. После того, как его отец оставил семью, странности в характере мальчика стали проявляться чаще.
Когда Нижинский учился в петербургской балетной школе (куда его и его сестру отвезла мать), он попал на обследование в клинику для душевнобольных. Так или иначе, а газеты стали писать о юном гении еще во время его учебы. О возможности «зависать над сценой» в прыжке, мимических способностях и феноменальном даре перевоплощения. Они также отмечали его маленький рост (всего 160 см) и «слишком мускулистые» ноги. В 1907 году Нижинского приняли в труппу Мариинского театра.
От звезды балета до врага императора
Вацлав Нижинский. Фото: Роже Виоле/East News
Нижинской стал премьером почти мгновенно. Его партнершами были такие звезды, как Анна Павлова, Тамара Карсавина и Матильда Кшесинская. А имя не сходило с газетных страниц и театральных постеров. Однако Мариинка в его жизни присутствовала совсем недолго. В 1911 году его уволили. Формальная причина – за неприлично облегающий костюм в постановке «Жизели» (в то время танцовщики выходили на сцену в шароварах, а костюм по эскизам Бакста предполагал обтягивающее трико). Но есть и другая, неофициальная версия случившегося – его успех сильно не нравился Анне Павловой, которая ни с кем не желала делиться славой.
А Нижинский покорил публику – неординарной внешностью, мужской харизмой, виртуозным танцем и удивительной пластикой. Кроме того, Нижинский был эгоцентриком, он танцевал свои роли исключительно для себя, партнерши его не интересовали.
Второй Вестрис
Сразу после увольнения Нижинского из Мариинского театра его взял в свою труппу Сергей Дягилев. Самый известный балетный импресарио, создатель «Русских сезонов», гремевших тогда на всю Европу, Дягилев влюбился в Нижинского в прямом смысле слова. Их союзу благоволила мать Вацлава Элеонора. Будучи женщиной прагматичной, она понимала: Дягилев – грандиозный шанс для карьеры сына. Это были лучшие годы в карьере Нижинского. Немыслимый успех, помноженный на успех «Русских сезонов», сотни поклонников и поклонниц. Именно тогда за уникальную способность к высоким прыжкам Нижинского прозвали человеком-птицей, богом танца и вторым Вестрисом (легендарный французский танцовщик). Жан Кокто писал:
«Он опровергнул все законы равновесия и перевернул их с ног на голову, он напоминает нарисованную на потолке человеческую фигуру, он легко чувствует себя в воздушном пространстве…».
Сара Бернар признала в нем «величайшего актера в мире». Казалось, все складывалось прекрасно, однако Нижинскому претила несвобода. Дягилев его безумно ревновал (Нижинский изменял ему не только с мужчинами, но и женщинами). Он тратил на своего любовника безумные деньги, защищал от критиков (несносный характер Нижинского стал притчей во языцех) и предоставлял полную свободу творчества, но в отношениях требовал послушания.
Оглушенный провалом
Нижинский попробовал себя в роли хореографа: в 1912 году, он поставил балет «Послеполуденный отдых Фавна» на музыку Дебюсси. Главное новшество Нижинского – профильные позы, которые он «скопировал» с древнегреческой вазописи. А также ритмопластика и очевидное противостояние привычному классическому стилю с его изяществом и романтизмом. Такая экспрессионистская хореография была непривычной для большинства зрителей. А эротические сцены (финал «Фавна») и вовсе были в диковинку. Как итог – современники сочли балет слишком смелым, хаотичным и «непонятным». Тот же приговор вынесли второму балету – «Весне священной» на музыку Стравинского с костюмами Рериха. Этот оглушительный провал стал катализатором личного конфликта Дягилева с Нижинским. Взрыв произошел во время гастролей по Южной Америке – Нижинский неожиданно женился. На венгерской аристократке и своей поклоннице Ромоле Пульски. Дягилев, узнав об этом, написал Нижинскому гневное письмо, в котором сообщил экс-протеже, что «Русские сезоны» в его услугах отныне не нуждаются. Малоизвестный факт: Нижинский не подписывал с Дягилевым никаких контрактов, не получал официального жалования, как другие артисты «Русских сезонов» – Дягилев просто оплачивал все расходы Нижинского сам. Поэтому мгновенный разрыв и стал возможным. И для обоих роковым.
Снова фиаско
Нижинский радовался свободе очень недолго – он создал свою труппу, но как управленец потерпел фиаско почти сразу же. Бакст, Рерих, Бенуа – все отказывались сотрудничать, боясь Дягилева. Нижинский пригласил тогда никому еще неизвестного Пикассо работать над оформлением своих балетов. Такого же неизвестного Равеля он попросил сочинить музыку. Дягилев сделал все, чтобы у Нижинского ничего не вышло. Он судился, и пока длились судебные тяжбы, спектакли Вацлава снимались со сцены. Труппа разбежалась, критика разочарованно молчала. При этом Нижинский отверг предложение возглавить балет «Гранд Опера». Началась Первая мировая война. Танцовщику, как российскому подданному, пришлось переехать в Венгрию, там до 1916 года он жил как под домашним арестом, нелюбимый родственниками жены (в то же время он увлекся толстовством, начал считать себя грешником, а профессию танцовщика дьявольской), разочарованный в работе и в жизни. Пока в 1916 году ему не разрешили переехать во Францию, где он снова встретился с Дягилевым. Дягилев добился разрешения на выезд Нижинского в Америку, где бывшая звезда смогла принять участие в туре.
Танцовщик превращается в художника
В год окончания войны Нижинский последний раз вышел на сцену, затем поселился в швейцарском городе Сен-Мориц. Большую часть времени он проводил в одиночестве. Его жена позже признавалась, что Нижинский ходил по местным деревням с огромным деревянным крестом на груди и проповедовал толстовские идеи. Лишенный возможности выступать на сцене, Нижинский вел личные записи («Дневник Нижинского» был издан в Париже в 1963 году), много рисовал и сочинял стихи. Постепенно рисование вытеснило другие увлечения. Живописи в свое время он учился у Лео Бакста, и несмотря на предельную абстрактность его работ, они были нарисованы вполне профессионально. В 1940-м году один из критиков назвал их «психиатрическими схемами» (о внутреннем надломе и душевной болезни Нижинского было известно). Сегодняшние критики отмечают в работах Нижинского признаки конструктивизма и супрематизма. В основном Нижинский рисовал геометрические композиции, линии и окружности. Иногда – странные фигуры с перекошенными лицами и пронизывающими взглядами. Жене он говорил, что рисует лица солдат и войну.
Бронзовый шут
19 января 1919 года Нижинскому предложили выступить на благотворительном вечере в пользу Красного Креста. Зрителями были жители Сен-Морица и туристы. По воспоминаниям, в середине своего выступления Нижинский резко остановился, раскатал на полу два рулона красной и черной ткани и, встав в центр образованного креста, произнес: «А сейчас я станцую Войну. Войну которую вы не остановили...». После выступления он добавил: «Лошадка устала». Состояние его становилось все тяжелее, и в 1919 году Нижинский переехал в Цюрих, где после консультаций с психиатром выяснил свой точный диагноз – шизофрения. Жена отправила Нижинского в лечебницу, где ему стало хуже, – он отказывался от еды и впал в отрешенное состояние. Последние 30 лет своей жизни Нижинский провел в разных клиниках. Умер великий танцор 8 апреля 1950 года в Лондоне. Его прах перевезли в Париж и захоронили на кладбище Монмартр рядом с могилой Вестриса. На его надгробии из серого камня сидит бронзовый шут.
вацлав нижинский
балет
танец