Поколение дерзких
Анджей Завада, фото: Богдан Янковский
В 1980-е и 1990-е годы многие польские альпинисты отправлялись в Гималаи в надежде покорить самые высокие и сложные вершины. Они не просто добились успеха, но и на два десятилетия стали лучшими альпинистами мира. Многие из этой группы — Анджей Завада, Ежи Кукучка, Кшиштоф Велецкий, Войцех Куртыка и Ванда Руткевич — стали одними из величайших альпинистов в истории.
Конечно, большинству людей, которые никогда не решатся на такое опасное предприятие, трудно понять, что заставило поляков отправиться покорять горные вершины. Даже самый поверхностный взгляд на статистику повлечет за собой недоумение: «Зачем намеренно вступать на такую тонкую грань между жизнью и смертью?»
Что же это? Острые ощущения от того, что ты находишься на той высоте, где летают самолеты? Способ удовлетворить свое эго, поднявшись к заоблачным высотам и дойдя до вершины мира? Духовный путь сродни тому, что прошли Иисус или Будда? Просто стремление к свободе, которую многие из этих альпинистов никогда не испытывали?
А может быть, нечто, чего слабые духом просто не в состоянии понять в полной мере?
Мы попытаемся ответить на этот вопрос с помощью замечательной книги Бернадетт МакДональд «Альпинисты свободы» («Freedom Climbers»).
Рожденная покорять горы
Ванда Руткевич в Пиренеях, 1969, фото: коллекция Музея спорта и туризма
Альпинизм действовал на нее как наркотик. Она даже не поняла, как это случилось. Он просто проник в ее кровь и остался там навсегда.
Восхождения органично вошли в жизнь Ванды Руткевич. К спорту ее приобщил один из школьных друзей, когда она училась в университете во Вроцлаве, и с первого же восхождения стало понятно, что у нее есть настоящий талант. Она поднималась в горы легко и без особых усилий. Казалось, ее тело было создано для этого. В своем дневнике она писала:
Я обожала физическое движение, свежий воздух, командный дух и азарт.
Небольшие скалы, деревья, трубы, на которые она взбиралась в университетские годы, не могли удовлетворить ее дух авантюризма. Она полюбила скалолазание, но вместе с ростом опыта росли и ее амбиции, а с ростом амбиций — и вершины, которые она покоряла. Вполне естественно, что в конечном итоге Руткевич начала подниматься в горы.
Карьера Ванды развивалась бурно. Она быстро стала одним из самых известных и талантливых альпинистов во всей Польше. Однажды к ней даже обратились польские спецслужбы, которые сочли, что она могла бы принести пользу коммунистическому государству. Однако Ванда Руткевич была сильной личностью и яркой индивидуальностью, обладавшей вполне определенным мировоззрением, поэтому о подчинении режиму речи идти не могло.
Памир, фото: Бартек Тофель/ Forum
Ее известность росла. Помимо разведки, Ванда произвела огромное впечатление на польское сообщество альпинистов.
Большинство самых квалифицированных спортсменов сразу же признали ее несомненный талант и потенциал. Анджей Завада, один из лидеров этого поколения, решил пригласить ее в экспедицию на советский Памир. Так Ванда Руткевич отправилась в свою первую крупную экспедицию.
В целом это путешествие оказалось для Ванды неприятным. Ей пришлось терпеть унизительное обращение мужчин-скалолазов и почувствовать, что они не воспринимают ее как равную. Кроме того, во время восхождения проявился ее неуживчивый характер и неспособность устанавливать и поддерживать отношения — проблемы, которые мешали ей на протяжении всей дальнейшей карьеры.
После восхождения на Памир она убедилась, что спонсоры по сути заставили ее отказаться от независимости. Как показала встреча с чиновниками коммунистической разведки, такая потеря была для нее анафемой. Она больше не хотела участвовать в восхождениях, которые заставили бы ее от кого-то зависеть. Она хотела делать всё по-своему, даже если это означало, что ей придется самой организовывать свои экспедиции.
Альпинизм и коммунизм
Встреча Никиты Хрущева и Владислава Гомулки в честь 20-летия Польской Народной Республики, 1964, фото: Ромуальд Бронярек / FORUM
Спортивные соревнования и состязательные мероприятия в разгар холодной войны были сильно политизированы. Не был исключением и польский альпинизм.
Ранее альпинизм страдал из-за напряженных российско-польских отношений, но потепление в отношениях между руководством Хрущева и Гомулки в 1960-е годы позволило ему возродиться. Эта оттепель значительно облегчила путешествия и открыла польским альпинистам доступ к ранее недоступным вершинам и хребтам.
Коммунистическое правительство понимало потенциал сообщества альпинистов. Оно верило, что успехи скалолазов могут быть использованы как политический инструмент, который поможет обеспечить поддержку режима народом.
Но главное — правительство считало, что успех альпинистов принесет славу Польше. Вот почему оно активно поддерживало их начинания. По мере того как росло альпинистское сообщество, разрастался и многочисленный бюрократический аппарат, созданный для финансирования все более и более дорогих экспедиций.
Такая активная поддержка этого вида спорта кажется несколько парадоксальной. Безусловно, альпинизм принес Польше славу и определенное положение на международной арене, но само по себе это занятие — совершенно антикоммунистическое.
Во многих случаях альпинистами руководили индивидуалистские стремления, которые шли вразрез с коммунистическим понятием коллективизма. К тому же, в экспедициях была и настоящая свобода. Как только альпинисты попадали в горы, они больше не находились под постоянным наблюдением, под действием авторитарных законов своего правительства. Незаметно для режима горы стали истинным оазисом свободы.
Но коммунистическим чиновникам было неинтересно анализировать более глубокий смысл альпинизма. Главное, что их волновало — это слава Польши в мире. И польским покорителям горных вершин, намеренно или нет, принести Польше эту славу удалось.
Триумф
Большие Гималаи, фото: Бартек Тофель/ Forum
Трудно сказать, откуда появилось целое поколение талантливых польских альпинистов. Некоторые полагали, что страдания, которые Польша пережила в ХХ веке, воспитали поколение стойких и энергичных людей. Однако сами поляки считали, что секрет их успеха — в традициях благородства и мужества, которые присущи их культуре.
В 1980-е и в начале 90-х польским альпинистам удалось покорить самые сложные мировые вершины, исследовать опасные маршруты и бросить вызов пределам человеческих возможностей.
Вот лишь некоторые из их важнейших достижений:
• В 1980 году Анджей Завада возглавил первое зимнее восхождение на гору Эверест.
• В 1985 году Войтек Куртыка успешно поднялся по «Сияющей стене» на пик Гашербрум IV в Гималаях. Этот подвиг некоторые называют одним из величайших достижений альпинизма в XX-м веке.
• В 1987 году Ежи Кукучка стал вторым, кому удалось подняться на все четырнадцать «восьмитысячников» — пиков, высота которых превышает восемь тысяч метров над уровнем моря.
• Кукучка также проложил новый маршрут на К2, который окрестили Польской линией и который никто так и не повторил.
• Кшиштоф Велецкий стал пятым человеком, поднявшимся на все четырнадцать восьмитысячников, и первым, кто поднялся на Эверест, Канченджангу и Лхоцзе зимой.
• Руткевич стала первой женщиной, покорившей вершину K2. Кроме того, она первая из всех полек и поляков поднялась на Эверест.
• Руткевич также удалось подняться на восемь из четырнадцати восьмитысячников за время своей блистательной карьеры.
Да, это была группа особенно целеустремленных людей. Они не только покоряли самые сложные мировые вершины: они часто делали это в чрезвычайно трудных условиях. Если какой-то пик был покорен уже не один раз, они искали более сложные маршруты или проходили их в самый разгар зимы. Иногда они даже совершали восхождение в одиночку или отказывались от использования запасов кислорода.
Для них всегда существовали неизведанные дали. Всегда был рекорд, который надо побить, или более сложный маршрут, который надо пройти. Именно эта неослабевающая решительность и новаторский дух позволили им стать одними из лучших в мире.
Внутренняя борьба
Ванда Руткевич, Пакистан/Китай, 1982, во время экспедиции на К2 (Пик на заднем плане), фото из архивов Ежи Кукучки/Forum
По мере того как росла ее популярность и количество достижений, Ванда Руткевич все больше отдалялась от сообщества альпинистов. Она доказала свою силу; покорение горы Эверест стало, пожалуй, ее главным достижением.
Она также возглавила несколько женских экспедиций и стала первопроходцем среди альпинисток всего мира. Как сказал однажды Рудольф Месснер, величайший альпинист в истории:
Ванда является живым доказательством того, что женщины способны творить на большой высоте такое, о чем большинство мужчин могут только мечтать.
У ее успеха была и обратная сторона. За многие победы и достижения она заплатила проблемами в личной жизни и в отношениях с другими альпинистами.
Образ жизни альпиниста может быть непредсказуемым, и одержимость Ванды новыми свершениями только усложняла ситуацию. Она подолгу бывала вдали от дома, ее браки потерпели крах, финансовое положение было крайне плачевным.
Трудности в личной жизни и смерть отца сделали ее подозрительной. Она никому не доверяла и часто отталкивала тех, кто хотел ей помочь. Как сказал один альпинист:
Сложная. Азартная. Мы любили ее, но она, похоже, не знала об этом. Она думала, что была одна. Она отталкивала нас. Но мы любили Ванду.
К сожалению, многие из этих личностных противоречий преследовали ее в экспедициях и часто проявлялись в других сложных ситуациях. Она показывала, что благодаря железной силе воли может всё то, что и любой мужчина-альпинист, независимо от того, что они думали о ней. Как сказал Кшиштоф Велецкий, один из титулованных польских альпинистов: «Она была очень расчетливой, упрямой, как бык»-
Или другая цитата:
Сложная женщина, выдающаяся женщина.
Иногда она вела себя как диктатор. Ее решимость вселяла уверенность в других альпинистов, но ее стиль руководства экспедициями не раз разрушал отношения, которые удавалось построить с таким трудом.
Конечно, сложный характер ни в коей мере не умаляет значимости достижений Ванды Руткевич. Даже наоборот: зная о ее внутренних противоречиях, мы можем лучше понять, насколько смелой и выносливой была эта женщина.
И несмотря на все преграды, с которыми она сталкивалась в горах и дома, она остается одной из величайших альпинисток в истории.
Трагедия
Кадр из документального фильма «Юрек» о Ежи Кукучке, фото: Silesia Film
Мы не должны осуждать тех, кто ищет опасность на самых высоких вершинах мира, или требовать от них объяснений; просто, когда они платят высокую цену за свою страсть, мы должны помнить о них.
Смерть — прискорбная, но естественная часть альпинизма. Большинство альпинистов хорошо осведомлены о рисках, которые связаны с этим увлечением, и даже самые опытные из них могут стать жертвой внезапной трагедии в горах. Несмотря на это, для многих экстремальный спорт стоит того, чтобы рисковать.
Трагедии преследовали польских альпинистов этого поколения на протяжении всей жизни. Вероятно, в этом был один из источников их стойкости и непоколебимой решимости. Тем не менее, трагедия стала слишком обыденной частью их все более амбициозных экспедиций.
Польские альпинисты погибали в горах необычайно часто. Неожиданные и трагические потери случались почти в каждой экспедиции. Талантливые альпинисты, в том числе и Ежи Кукучка, погибли молодыми, на пике карьеры.
Что же их погубило — фанатичное честолюбие или простое невезение?
Большинство (80%!) представителей «золотой эры» польского альпинизма погибли в горах — статистика необъяснимая и глубоко трагичная. Увы, зная ее, несложно было угадать, каков будет конец…
Последнее восхождение Ванды
Я не ищу смерти, но я не против умереть в горах. Это была бы для меня легкая смерть. После всего, что я испытала, я с ней знакома. И большинство моих друзей там, в горах, ждут меня.
Как видно из этой цитаты, Ванда Руткевич выработала свою собственную, довольно фаталистическую философию. Она, казалось, знала, что смерть в горах неизбежна. Несмотря на это, ее страсть к восхождениям никогда не угасала. Напротив: она росла.
Ванда Руткевич входит в базовый лагерь для подъема на К2 в 1982 г., фото: Individual Photographers / Vertibrate Publishing
В 1990 году она разработала свой самый амбициозный план, который она назвала «Караваном мечты». Она собиралась попытаться взойти на восемь восьмитысячников за чуть более, чем один год. Если бы ей это удалось, она стала бы первой женщиной, добившейся столь значительного достижения. К тому же, для Ванды Руткевич это были последние восемь пиков, необходимых, чтобы полностью «собрать коллекцию» восьмитысячников.
«Караван мечты», казалось, был отличным вызовом. План был безумным, но разве Ванда не могла бы его выполнить?
Увы, после восхождения на две вершины из списка — Чо-Ойю и Аннапурну — случилась трагедия на Канченджанге.
Коллега Ванды, с которым она совершала экспедицию, Карлос Карсолио, последний раз видел ее в снежной пещере, где она готовилась к последнему этапу восхождения. Он пытался убедить ее вернуться с ним в базовый лагерь, но она отказалась. Альпинстка была полна решимости подняться на вершину.
Карсолио ждал Ванду в базовом лагере несколько дней, но она так и не вернулась. После завершения спуска с Канченджанги он сообщил другим альпинистам о ее исчезновении. Они надеялись, что она еще жива, но время шло, и надежда угасала. Через несколько дней Ванду Руткевич признали погибшей. Ей было 49 лет.
Новость о ее смерти ошеломила альпинистское сообщество в Польше и за рубежом. Пускай сама Руткевич и сторонилась этого сообщества, большинство признавало ее выдающиеся достижения и вклад в альпинизм. Особое восхищение вызывала ее целеустремленность, хотя она-то и привела Ванду к гибели.
Вскоре после ее смерти возникли споры: достигла Руткевич вершины Канченджанги или нет? Некоторые утверждали, что это невозможно, особенно учитывая состояние, в котором она находилась. Другие, кто знал ее хорошо, не верили, что она просто сдалась.
Мы никогда не узнаем, поднялась ли польская альпинистка на эту вершину. Однако вполне возможно, что она все-таки это сделала.
Конец эпохи
Конкордия, альпинисты отдыхают на вершине, фото: Януш Курчаб
Вероятно, ужасающая статистка и гибель талантливых польских альпинистов, таких как Руткевич и Кукучка, стали главными причинами постепенного упадка Золотого века. Молодые альпинисты было намного осторожнее своих предшественников и потеряли интерес к экстремальным восхождениям. В наше время гораздо проще — и, безусловно, безопаснее — ездить в Альпы или Татры, чем покорять Гималаи. Должно пройти время, прежде чем польское сообщество альпинистов оправится от потерь, понесенных несколько десятилетий назад.
Возможно, к причинам заката Золотой эры польского альпинизма можно отнести и то, что после падения коммунизма условия в Польше изменились. Правительство уже не поддерживает этот экстремальный вид спорта так, как раньше, да и интерес к нему в последнее время угас. Сейчас, когда в Польше вполне можно благополучно устроить свою жизнь, мало кто хочет отказываться от карьеры и отправляться в Гималаи.
Золотой век польского альпинизма угас, но экспедиции поляков навсегда вошли в историю альпинизма. Их дерзость и отвага продолжают вдохновлять новые поколения альпинистов во всем мире.
Мы никогда не узнаем, почему этих альпинистов манили самые высокие вершины. Быть может, им нравился состязательный характер таких мероприятий, а может, они занимались этим из эгоизма, ради личных амбиций.
Кадр из фильма «Юрек», режиссер Павел Высочаньский, фото: Silesia Film
Возможно, нам и не стоит пытаться понять их мотивы, так же, как и не стоит критиковать их за безрассудство. Лучше просто уважать их за мужество и стремление к приключениям.
В эпилоге книги «Альпинисты свободы» Бернадетт МакДональд приводит отрывок, который говорит об этом особенно красиво:
Не забывайте тех, кто остался в горах, поддерживая огонь в костре, охраняя высокогорные перевалы. Перевалы, которые вы хотели перейти. Их надменное упорство, которое вы можете назвать безумием. Вспомните те дни, когда вы тоже мечтали.... Не спешите забывать тех, кто остался в горах, тех, кто решил идти до конца. Быть может, они по-прежнему идут по туманному пути, по которому вы идти отказались.
Источник: «Freedom Climbers» Бернадетт МакДональд, автор Майкл Келлер, июль 2017