В вашем фильме показаны и другие люди — украинцы, которые пытаются спасти поляков от резни. Несмотря на то что они жили в таких же условиях, как и те, кто устроил резню, несмотря на то, что они слышали те же самые идеологические призывы, они не стали чудовищами.
Да. В этом фильме нет простого деления на черное и белое, украинцы показаны разными. Для меня было важным показать различные оттенки и полутона. Мне кажется, я справедливо распределил пропорции. Вот почему в этом фильме нет дат, нет конкретных мест: это мое личное высказывание, а не учебник истории.
Конечно, важно и то, что вместе с трагическими событиями в фильме присутствует любовный сюжет, который, помимо эмоций, связанных с этим чувством, уравновешивает показанные там кошмары.
Сценарий «Волыни» создавался в том числе на основе сюжетов из сборника рассказов Станислава Сроковского «Ненависть». Издательство «Prószyński i S-ka» пишет об этом сборнике так: «Книга о том времени, о распаде ценностей, о конфликте совести и драме человеческого достоинства, а также о памяти, о которой кардинал Стефан Вышинский писал: "Когда гаснет человеческая память, дальше говорят камни". В полных глубины и правды картинах Сроковский возрождает мир, который многие хотели бы забыть. С необыкновенной экспрессией и сочувствием он склоняется над каждой жертвой, объединяется в страдании и предостерегает от ненависти».
Есть ли у фильма «Волынь» какая-то универсальная, вневременная идея — например, если говорить о возможных последствиях ненависти? Или о любви?
Главная героиня «Волыни» Зося и ее возлюбленный Петро любят друг друга, несмотря ни на что. Любовь — это лекарство. Любовь выше преград.
На кинофестивале в Гдыне вы вспоминали, что работа над «Волынью» началась в 2012 году, до того как «мир сильно повернулся вправо».
А также, что важно, до Майдана. И да, перед поворотом вправо.
Можно ли сказать, что несмотря на это фильм является своего рода ответом на происходящие сейчас события, формой предостережения?
Конечно. Я представляю себе идеальное восприятие этого фильма так: зритель вернется домой, обнимет своих детей, посмотрит на окружающую его реальность с другой перспективы, выйдет на балкон. И когда с этого балкона он увидит демонстрацию, в которой участвуют мужчины в спортивной одежде, с флагами и символами, — тогда он подумает, что эти реальности, возможно, не так уж далеки друг от друга. И что все это может повториться вновь.
Как противостоять крайнему национализму?
Может, сначала стоит попросить этих господ с петардами покинуть государственные торжества? Для начала. Как их убедить это сделать? Это вопрос закона, того, как он действует.
Источник: PAP