Филип Мош, герой фильма «Кинолюбитель» Кшиштофа Кесьлевского – начинающий кинематографист – нашел свое призвание совершенно случайно: снимая на камеру отремонтированный фасад здания, он зашел в разбитый, запущенный двор. Кесьлевский словно бы говорил: вот в чем заключается роль документалиста — заглядывать за фасады, искать менее эффектный, но более реалистический образ.
Нынешний Краковский кинофестиваль, на котором широко представлено польское документальное кино, как и в предыдущие годы, является хорошей возможностью заглянуть за фасад польской действительности. Десятки представленных на фестивальных конкурсах и в обширной секции «Панорама» фильмов — это общественный барометр и детальный портрет поляков, разделенных политикой, экономикой, мировоззрением.
Моя страна, разделенная стеной
Кадр из фильма «Три разговора о жизни» Юлии Станишевской, фото: Краковский кинофестиваль
Не случайно среди фестивальных фильмов так много документальных лент, посвященных внутренним спорам. Фильмы задающие вопрос: почему они появляются? И пытающиеся найти ответ.
Три разговора на протяжении трех лет как столкновения разных миров. Любящая мать и любящая дочь разговаривают о материнстве, необходимости встречаться, о взаимных претензиях. На тему биоэтики и связанный с ней метод зачатия in vitro у них разные точки зрения. И никто не меняет своего мнения. Фундаментальный этический спор не удастся разрешить беседой за кухонным столом.
Что же остается? Принять инаковость другого человека и сосредоточиться на том, что нас объединяет, а не что разделяет. Фильм Юлии Станишевской как раз о необходимости компромисса, когда обе стороны не разделяют, но все же уважают позиции друг друга. В стране, где люди разделены политическими и мировоззренческими пристрастиями, словно баррикадами, «Три разговора…» становятся историей о всех нас.
Урок патриотизма?
Кадр из фильма «Урок патриотизма» Филипа Якобсона, фото: Краковский кинофестиваль
Не менее актуальную историю привез на фестиваль молодой режиссер, выпускник Гдыньской киношколы Филип Якобсон. Его «Урок патриотизма» — это простая история о школьном конкурсе патриотической песни. В одной из начальных школ в Гдыне дети поют о красных маках на Монте-Кассино, о войне, которая забирает парней, о сложной судьбе партизан и холодных могилах, в которых покоятся защитники родины. Жюри, состоящее из учителей, оценивает дикцию и музыкальные способности, при этом абсолютно не обращая внимание на то, что юные певцы совершенно не понимают текстов исполняемых ими песен.
Этот черно-белый фильм Якобсона может вызвать ассоциации с первыми фильмами Формана — здесь есть и немного фольклора, иронии и юмора. Но «Урок патриотизма» вызывает скорее ужас, чем смех, поскольку наглядно показывает, как с самых ранних лет полякам внушается, что патриотизм — это кровавая жертва. Патриотизм, который прививается детям, полит кровью и приправлен насилием. Когда смотришь фильм Якобсона, становится понятно, почему набирают популярность радикальные националистические движения, культ «проклятых» солдат — участников послевоенного подполья, а также мода на патриотическую одежду.
Но «Урок патриотизма» — это еще и доказательство великой силы кино. Наверняка, многие помнят музыкальные конкурсы, похожие на тот, что показан в фильме. Многие так же декламировали патриотические стихи, пели песни или слушали, как это делают их ровесники. Это никого не пугало, не вызывало протеста. То, что мы видим на экране, поражает своей карикатурностью. Беспристрастный взгляд камеры позволяет лучше увидеть нашу будничную действительность.
Польша разных скоростей
О том, что кроме идеологии нас также разделяют экономика, классовые различия и культурный багаж рассказывает в своей короткометражной документальной ленте "Side Roads" Юля Сокольницкая. Девушка приглашает зрителей в путешествие по «Польше категории Б», где в облепленных пенопластом и билбордами домах люди живут своими маленькими проблемами.
Водитель большого старого фиата, пожилая дама, сочиняющая песни, певец диско-поло, делящийся своей житейской мудростью, а также молодой экс-сквотер, понимающий, что, оставаясь в родном городе, он обрекает себя на абсолютную заурядность. Семнадцатиминутная миниатюра Сокольницкой смотрится как документальная адаптация «Семерки» Шчерка; несмотря на определенную долю авторского тепла, ощущается его чувство превосходства по отношению к провинциальной жизни.
На Краковском кинофестивале свой диагноз о состоянии польского общества представили не только документалисты. В короткометражном игровом фильме «Квартирантки» Клара Коханьская исследует столкновение двух миров: молодой женщины из корпорации и одинокой матери, у которой забирают квартиру. В «Бассейне» Кшиштоф Павловский нарисовал портрет задерганного представителя среднего класса, который изо всех сил пытается достичь любого, пусть даже мизерного успеха. В «Невозможных фигурах и других историях II», завоевавших Серебряного Лайконика за лучший анимационный фильм, Марта Паек рассказала историю молодой женщины, чья упорядоченная жизнь в один прекрасный день становится чередой иллюзий.
Потерянные
Если верить польским документалистам (а также молодым режиссерам игрового и анимационного кино), одной из общих примет польской реальности является страшная неуверенность. Неуверенность в мире, неуверенность в себе, неверие в межчеловеческие отношения.
В великолепной ленте «Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю» Павла Лозиньского источником этой неуверенности являются нерешенные семейные проблемы, многолетнее молчание, которое становится стеной, разделяющей семью. В своей киноленте «Связи» режиссер София Ковалевская рассказывает историю о пожилых супругах, на пути к семейному согласию стоит неумение прощать и осознавать собственные ошибки. В блестящем, ярком документальном фильме Петра Стасика «21 x Нью-Йорк» почти все герои страшно одиноки, а любовь и близость оказываются скоропортящимися товарами.
Кадр из фильма «21 x Нью-Йорк» Петра Стасика, фото: Краковский кинофестиваль
Потерянный герой современного документального кино часто ищет точки опоры в религии. Поэтому, пожалуй, не случайно на конкурсе польского кино было представлено много фильмов, посвященных вере и желанию человека приблизится к чему-то метафизическому.
Герой ленты «Монаха с моря», молодой продавец автомобилей из Таиланда, бросает веселую жизнь в Бангкоке и уходит в монастырь. В «Борьбе с дьяволом» Конрад Шолайский рассказывал о росте популярности экзорцистов, показав, как спустя двести лет после эпохи Просвещения все большую силу набирает магическая модель сознания. О людях в поисках контакта с потусторонними силами рассказал Томаш Юркевич в фильме «На грани чуда». Пшемек Каминьский в фильме «Дар» представил портрет украинского целителя.
Кшиштоф Кесьлевский когда-то говорил, что в неописанном мире сложно жить. Только назвав его, можно почувствовать себя в этом мире в безопасности. Документальное кино десятилетиями давало определение польской действительности — фильмы Мачея Лозиньского или Кшиштофа Кесьлевского разоблачали ложь ПНР, после 1989 года Яцек Блавут обращал свою камеру на инвалидов, которых предпочитали не замечать в условиях зарождающегося либерального капитализма, Павел Лозиньский в «Месте рождения» говорил о трудной польско-еврейской истории, а Эва Боженцкая в «Аризоне» и Лидия Дуда в картине «У нас в Петрашках» рассказывали о жертвах польских социально-политических преобразований.
Современное документальное кино тоже пытается называть коллективные болезни и основной из них считает неспособность и нежелание взаимопонимания. Из широкой панорамы польского документального кино сегодня вырисовывается образ Польши как страны людей замкнувшихся, сосредоточенных на своих позициях, глухих к мнению тех, кто думает и живет по-другому. Польско-польская война, о которой пишут публицисты, увиденная в микро-масштабе, выглядит еще более печально, поскольку ее жертвами являются все участники спора.