ВО: Вы не ограничивались радиовещанием.
ВС: Наши ребята придумали приемник, который транслировал электронный сигнал на телевизионной частоте. То есть мы смогли вывести текст в виде надписей на экране в эфире государственных телеканалов. Первой надписью было «Солидарность жива!» Всего два слова. Мы «влезли» в эфир телеканала в городке Прушкув.
ВО: Какова была реакция?
ВС: Люди тогда подумали, что «Солидарность» захватила телевидение. Они же не знали, что это только в Прушкуве, думали, что по всей Польше. Мы вклинивались в телеэфир регулярно. Когда по телевизору показывали футбол, мы, например, не мешали мужикам смотреть матч, но сразу после окончания первого тайма выводили на экраны наши сообщения. Мы могли транслировать только несколько слов, только слоганы. Например: «Бойкот выборам!», «Урбан лжет», «ТВ лжет». Потом я придумал текст: «Включи УКВ. „Солидарность” в эфире». Так мы сообщали о начале радиовещания. Каждый текст висел в эфире по две минуты, чтобы все успели его увидеть, запомнить частоту.
ВО: Что было дальше?
ВС: Потом мы научились транслировать в эфире главного государственного телеканала не только текст, но и звук. Нам удавалось выключать голос дикторов и подавать наши звуковые сигналы: «Это радио „Солидарность”». Это было что-то невероятное! Мы могли вещать целых 5-7 минут. С таким хронометражем уже можно было разгуляться!
ВО: Энтузиазм не иссякал?
ВС: Семь с половиной лет мы работали на общественных началах, в конспирации. Вне радио у всех была своя жизнь. Я, например, работал до 16.00 на обычной работе, а потом начиналось радио. Не скрою, это было очень утомительно. Когда я уезжал на пять дней в отпуск, был счастлив, что не должен всем этим заниматься. Ребята иногда разочаровывались. Представьте, они годами жили в конспирации, ковырялись в этих приемниках, трансляторах, вели двойную жизнь, а коммунисты, несмотря на все наши усилия, по-прежнему сидели во власти. Многие начинали сомневаться, есть ли во всем этом смысл. В такие минуты я действовал как психотерапевт. Разговаривал, старался убеждать, что все не зря.