Гедройц и Осадчук, или О борьбе с бессилием

jerzy_giedroyc_forum.jpg, default, Ежи Гедройц, Мезон-Лаффит, Франция, 1996, фото: Иренеуш Собещук / Forum

В 2004 году, уже после смерти Ежи Гедройца, Богдан Осадчук написал: «Никогда еще в истории польско-украинских отношений не было так много свидетельств согласия и сотрудничества, и так мало источников раздора и противостояния». И Осадчук, и Гедройц сделали для гармоничного сосуществования двух стран немало — и это доказывает их переписка.

В конце июня 1950 года в Берлине состоялся Конгресс за свободу культуры, собравший европейских интеллектуалов, желающих противостоять влиянию коммунистической идеологии. Среди них были сорокачетырехлетний Ежи Гедройц, главный редактор «Культуры», самого важного журнала польской эмиграции, и Богдан Осадчук, тридцатилетний украинец, родившийся в Коломые и выросший в Келецком регионе, журналист и активист украинской эмиграции.

Уже 10 июля Гедройц отправил первое письмо из Мезон-Лаффита Осадчуку, жившему в Западном Берлине. Это было началом долгой дружбы, отраженной в их интенсивной переписке, которая продолжалась почти полвека, до последних дней жизни Гедройца.

Миниатюра — Переписка 1950–2000 гг., Ежи Гедройц, Богдан Осадчук, ред. Богумила Бердыховская и Марек Жебровский, Kolegium Europy Wschodniej, Войновице 2019

В период с 1950 по 2000 год Ежи Гедройц написал Богдану Осадчуку 532 письма, тот в ответ — 323 письма. Знаменитая переписка была опубликована полностью в 2019 году под редакцией Богумилы Бердыховской и Марека Жебровского. Объемный (более девятисот страниц!) том — это превосходный источник, представляющий пятьдесят лет польско-украинских отношений со всеми их дискуссиями, спорами, поворотами и эмоциями. А еще это увлекательное чтение и возможность познакомиться с малоизвестной деятельностью двух выдающихся личностей, которые оказали значительное влияние на современные отношения Польши и Украины.

Единый фронт

Picture display

standardowy (864px desktop)

Юзеф Чапский и Ежи Гедройц во время заседания Конгресса свободы культуры, Берлин, июнь 1950 года, фото из собраний Литературного института

Picture image

Основной идеей, объединявшей Гедройца и Осадчука, была — как точно отмечает Богумила Бердыховская — «убежденность в исключительной важности польско-украинских отношений, не очень характерная для польской эмиграции и еще более редкая для украинских эмигрантов». Оба исходили из того, что — говоря словами основателя «Культуры» — «есть много вопросов, требующих выступать единым фронтом». Поэтому их сотрудничество обуславливалось схожими взглядами на многие вещи, но, несомненно, это была и политическая дружба, которая принесла пользу обеим сторонам.

Для Гедройца Осадчук был посредником и проводником в контактах с украинской эмиграцией. Его многолетняя работа в швейцарской газете «Neue Zürcher Zeitung», одной из самых важных в западном мире, дала ему возможность популяризировать различные идеи и трактовки, донести их до влиятельных читателей. Он сам это признал, написав в Мезон-Лаффит в 1954 году: «Я могу сделать больше, публикуясь в международной прессе, чем печатаясь в эмигрантских журналах».

В свою очередь, благодаря неизменному присутствию на страницах ежемесячника «Культура», Осадчук смог повлиять на польское общественное мнение в эмигрантской среде. Он отправлял письма с подписью «Берлинец» и с периодичной регулярностью публиковал статьи о польско-украинских отношениях. Присутствие в кругах «Культуры» сделало его человеком, узнаваемым и уважаемым также и в Польше. Благодаря этому в 1993 году он стал постоянным обозревателем газеты «Rzeczpospolita».

Выйти из тупика

Picture display

standardowy (864px desktop)

Богдан Осадчук на церемонии присвоения звания «Человек пограничья», Сейны, 2006 год, фото: Гжегож Домбровский / Agencja Gazeta

Picture image

osadczuk-gd0054fot-grzegorz-dabrowski-ag_.jpg

Самым важным для Гедройца и Осадчука было начать трудный диалог между поляками и украинцами в эмиграции, который был невозможен до 1991 года. Опубликованное в 1952 году в «Культуре» письмо ксёндза Маевского со знаменательными словами: «Пусть литовцы наслаждаются своим Вильнюсом, а во Львове развевается желто-синее знамя», — положило начало сложной внутрипольской дискуссии о признании восточной границы. Оно стало вступлением к переговорам с украинской стороной.

Осадчук наблюдал за этой дискуссией, исполненный самых серьезных опасений. В отличие от Гедройца, который писал ему следующее: «Я делаю из неё выводы, отличные от ваших. Она внушила мне оптимизм, а не пессимизм. Большинство ответов положительные (…) Вы должны признать, что факт такой дискуссии — сам по себе событие, и, к сожалению, я не могу представить ничего подобного в украинской прессе».

Одной из стратегических целей Гедройца было достижение договорённости с украинцами. В 1955 году он писал «Берлинцу»: «Мне по-прежнему важно выскочить из тупика польско-украинских отношений». С этой целью он пытался укрепить авторитет «Культуры» как издания, которое напоминает миру об украинском вопросе.

Чрезвычайно важным проектом Гедройца было издание антологии украинской поэзии и прозы под названием «Расстрелянное возрождение» под редакцией Юрия Лавриненко. Книга вышла на украинском языке в 1959 году и сразу стала сенсацией. В частности потому, что польский эмигрантский центр издаёт украинских писателей в оригинале. Предложенное Гедройцем название «Расстрелянное возрождение» (ранее его уже использовал Лавриненко), позже стало определением совершенно особого поколения в истории украинской литературы.

Thumbnail — «Расстрелянное возрождение». Антология 1917–1933 (составитель Юрий Лавриненко). Instytut Literacki 1959

Переписка между Гедройцем и Осадчуком содержит много интересных подробностей о работе над антологией и последующих усилиях по её продвижению (этому «Культура» придавала очень большое значение). Среди прочего, редактору пришла в голову идея «завербовать» украинских спортсменов, приехавших на Олимпиаду 1960 года в Рим, и распространять издание в УССР с их помощью.

Гедройца очень обрадовала публикация в Киеве в 1961 году книги Александра Мазуркевича «Иностранные фальсификаторы украинской литературы», которая стала ответом на «Расстрелянное возрождение». Он делился своими эмоциями с Осадчуком: «О нас пишут как о контрреволюционном польском издании в Париже. Я очень рад, так как это доказывает, что антология, несмотря на все трудности, появилась и распространяется в Украине».

Создается впечатление, что Гедройц был иногда больше украинцем, чем сами украинцы, в своих усилиях привлечь мировое внимание к украинскому вопросу. Его неиссякаемая энергия и огромный энтузиазм редко находили понимание у другой стороны. «Я думал, что смогу вместе с вашими [украинскими] друзьями подготовить что-нибудь к фестивалю, но они тоже не пишут ответных писем», — сетовал он Осадчуку. Тот отвечал с присущим ему чувством юмора: «Наши люди так же охочи до письма, как казаки на картине Репина».

Смелость редакции «Культуры» в обсуждении самых сложных тем быстро стала её визитной карточкой. Это касалось как внутренних польских, так и польско-украинских и польско-германских отношений. В 1953 году Гедройц писал: «Пришло время, чтобы с украинской стороны появился некий аналог „Культуры“. К сожалению, этого не видно». Спустя годы Осадчук с горечью признал, что он был прав: «У нас, к сожалению, нет ничего, что могло бы хотя бы приблизительно сравниться с Вашими заслугами».

Гедройца часто удивляло отсутствие реакции со стороны украинских эмигрантских кругов на инициативы или тексты в «Культуре», касающиеся вопросов, важных для обеих сторон. Он поддерживал связь с разными людьми из украинской части эмигрантской общины (включая литературоведа Ивана Кошеливца и политолога Ивана Лысяка-Рудницкого), однако ему не удалось продвинуться в самом сложном вопросе — обсуждении волынского преступления. Несмотря на усилия Гедройца, Борис Левицкий, который изначально согласился написать статью на эту тему, в итоге на это не решился.

Несмотря на свою глубокую убеждённость в необходимости польско-украинского согласия, Гедройц иногда испытывал разочарование. В 1979 году он написал Осадчуку: «Сотрудничество с украинцами иногда бывает тернистым (…). Я стремлюсь к нормализации отношений, а не к их обострению. Что ж, после стольких лет усилий и раздражения хочется, чтобы и с другой стороны был какой-то отклик. И какая-то реакция».

«Глупый Запад»

Picture display

standardowy (864px desktop)

Богдан Осадчук во время присвоения звания «Человек пограничья», Сейны, 2006, фото: Гжегож Домбровский / Agencja Gazeta

Picture image

osadczuk-gd0085fot-grzegorz-dabrowski-ag_.jpg

Также переписка рассказывает о сложностях сотрудничества с эмигрантскими кругами. Гедройца и Осадчука объединяла неприязнь к националистам: «Берлинец» находился в конфликте с пост-ОУНовскими центрами украинской эмиграции и стремился «выбить почву из-под ног бандеровских националистов». Однако, прежде всего, они оба понимали, что в ситуации, в которой оказались их народы, необходимы солидарность и согласованные действия.

Постоянной темой их переписки стало обсуждение вопроса о том, какую политику Запад должен проводить в отношении Советского Союза. Оба были убеждены, что только реалистичное восприятие советской действительности может привести их к конечной цели — распаду советской империи. «К сожалению, — писал Гедройц, — глупый Запад не хочет этого понять». В других случаях он критиковал политику Германии: «Катастрофа с этим Брандтом (…) Германия сокращает свои шансы в Восточной Европе. Хуже, чем США, они хотя бы — мировая держава и могут позволить себе быть глупыми». В 1968 году Осадчук в привычной экспрессивной манере критиковал политику Италии в отношении Москвы: «Итальянцы — свиньи (…) достаточно стукнуть кулаком по столу — и у них тут же трясутся поджилки. Дикари — макаронники».

Богдан Осадчук, Крыница-Здруй, 8 сентября 2005 года, Wikimedia

Важное место в их деятельности занимали вопросы культуры. Среди прочего, Гедройц попросил Осадчука «продвигать» «Фердидурку», которая была опубликована на немецком языке в 1960 году. Редактор хотел «вывести Гомбровича на мировой уровень», и страницы «Neue Zürcher Zeitung» идеально для этого подходили.

Осадчук, в свою очередь, регулярно возвращался в письмах к проблеме русификации и необходимости защиты украинского языка. В 1976 году он написал: «В последнее время мне кажется, что Вы и Ваши коллеги просто не в состоянии представить, что Украина сражается не на жизнь, а на смерть за такие элементарные вещи, как сохранение своей национальной идентичности, языка, литературы и культуры. Полякам, в их совершенно иной ситуации, довольно трудно это понять». А в 1984 году он продолжил тему: «Я получил советские каталоги. Почти все украинские издательства перешли на печать книг на русском языке… Это хуже, чем в Польше после Январского восстания. И весь мир молчит. Хочется плакать и проклинать».

Иногда их также занимали вопросы, которые были неочевидными, но очень важными для людей «знающих». В качестве примера можно привести случай с поэтессой Линой Костенко, которая переехала в Польшу в начале 1960-х годов, выйдя замуж за поляка. Осадчук пишет: «Информирование читателей о ее замужестве, приезде в Польшу и т. д., ввиду огромных трудностей, через которые ей пришлось пройти, и возможностей далее печатать стихи в Киеве и Львове, я склонен считать нежелательным. Не забывайте, что Украина — не Польша».

«С Вами всегда проблемы»

Picture display

standardowy (864px desktop)

Зофья Герц, Ежи Гедройц (с собакой Блэком) и Марек Хласко, Мезон-Лаффит, лето 1958 года, фото: Хенрик Гедройц / из собраний Литературного института

Picture image

Вопреки ожиданиям отношения между Гедройцем и Осадчуком безоблачными не назовешь. Гедройц постоянно нервничал из-за того, что Осадчук срывал сроки, с опозданием отвечал на письма и в целом порой вёл себя безответственно. Несколько показательных цитат из писем редактора «Культуры»: «Вы молчите как зачарованный», «С Вами всегда проблемы», «Существует ли хоть какая-то человеческая сила, которая заставит Вас писать письма?», «Боюсь, при ближайшей встрече я Вас убью, не считаясь с необходимостью нормализации польско-украинских отношений». «Мы знакомы добрых двадцать пять лет, но случаи, когда Вы укладывались в обозначенные сроки, можно посчитать на пальцах одной руки». «Ваши поступки и поступки Ваших друзей, видимо, вынудят меня под старость стать эндеком [национал-демократом — прим. перев.]».

Это лишь несколько примеров полусерьезной, полушутливой критики. Хотя Гедройц порой грозил: «Уже очень давно я дал себе слово, что никогда и ни по какому вопросу к Вам не обращусь, потому что Вы не только ничего не сделаете, но даже не ответите», однако он раз за разом забывал о своих угрозах и писал Осадчуку. Знакомство с Осадчуком было слишком важным, поскольку среди украинских эмигрантов у редактора «Культуры» не было контакта влиятельнее. Случалось, что и Осадчук злился на Гедройца: «Ведь publicity в „Neue Zürcher Zeitung“ для „Культуры“ должно быть вопросом совершенно независимым от Вашего настроения или антипатии к моей особе».

Огорчало Гедройца и то, что Осадчук не понимает его замыслов. В 1969 году он писал: «Кладбище Орлят во Львове находится в полном запустении (…) если бы кардинал Слипый обратился к украинцам и призвал их привести кладбище в порядок и помочь сохранить польский костёл [видимо, речь о костёле святого Антония во Львове — прим. ред.], это могло бы иметь огромное влияние на эволюцию взглядов как поляков, так и украинцев (…). Независимо от ссор и борьбы (…) мы не изменим того факта, что нас объединяет несколько сотен лет истории (…) нельзя стереть все связи и польские следы во Львове. Сегодня, когда история разрешила споры о границах, пожалуй, пришло время позаботиться об этой общей истории с обеих сторон».

Однако Осадчук не подхватил эту идею, что Гедройц спустя несколько месяцев резюмировал следующим образом: «Судя по Вашему молчанию, с Кардиналом ничего не вышло. Очень жаль. Отсутствие воображения с обеих сторон губит наши народы». В другой раз он сдался: «Трудно сделать что-то с поляками, но с украинцами всё ещё хуже».

Тема блага культуры вернулась в 1990 году в письме Осадчука, в котором он описывал свои впечатления от посещения Холмщины, Перемышльского воеводства и Лемковщины: «Картина ужасающей разрухи, дикого, поистине варварского разрушения кладбищ, церквей, колоколен (…) даже Католическая церковь участвует в этом варварстве, прикрываясь миссией рекатолизации». Итогом стала сильнейшая статья Осадчука в «Культуре» под названием «Что дальше, господа поляки».

Хотя Гедройц и Осадчук знали, что борются за общее дело, тем не менее они не всегда соглашались друг с другом. В 1984 году Осадчук писал: «Для украинских интеллектуалов во Львове продолжающееся присвоение [поляками] Никифора неприемлемо. Они требуют от нас на Западе заклеймить подобное воровство фамилии и творчества». Ещё он жаловался на «Tygodnik Powszechny», который якобы «не хочет заступиться за украинцев». На что Гедройц с удивлением отвечает, что «всё ровно наоборот», но «вести войну за Никифора, на мой взгляд, несерьёзно».

Предметом споров был также вопрос России и отношения к русской эмиграции. Когда в 1991 году «Культура» напечатала текст Солженицына, Осадчук возмущенно писал: «Боюсь, что в Украине и в эмиграции возникнет фронт против „Культуры“. Может дойти до того, что ни один украинский автор не будет публиковаться в Вашем журнале». Гедройц ему на это ответил, что прочитал письмо с «величайшим сожалением. Оно очень напомнило мне письма, какие я получал после объявления, что мы считаем, что Львов принадлежит Украине, а Вильно — Литве. Я не предполагал, что для Вас образцом может служить Коновалец, а не Петлюра (…). Я бы очень не хотел, чтобы наша дружба и сотрудничество закончились таким образом». Дружба продолжилась.

Плыть против течения

Когда в Советском Союзе начинается перестройка, Осадчук пишет: «Перед нами по-прежнему будущее, для нас оно гораздо сложнее, чем для вас, но я рассчитываю — как я уже говорил — на Вашу помощь». Спустя несколько лет после того, как были написаны эти слова, Польша вернула себе суверенитет и возникла независимая Украина. 3 декабря 1991 года Гедройц с воодушевлением пишет: «Самые искренние поздравления. Независимость Украины — дата историческая, причем в полном значении этого слова. Я очень обрадовался, что на сей раз польское правительство не подвело и признало независимость, не оглядываясь на западные страны». Тот факт, что Польша стала первым государством, признавшим Украину, также был победой «Культуры», которая с самого начала придерживалась принципа, «что плыть стоит только против течения».

После войны Гедройц никогда не приезжал в Польшу, а вот Осадчук начал регулярно бывать в Украине. В 1992 году он писал: «В Киев я, пожалуй, не переезжаю. Старого дерева не вырвешь (…) по сути я скиталец, космополит». Однако его первые визиты на родину легким опытом не назовешь. В начале 1990-х он писал: «В Галиции наследники бандеровцев одерживают верх». И дальше: «Бандеру прославляют не официально, но уже почти».

«Простір свободи» / «Пространство свободы», ред. Богумила Бердыховская (антология опубликованных на страницах парижской «Культуры» текстов, посвященных польско-украинским отношениям), Институт Критики, Киев 2005 — в рамках культурной программы «Год Польши в Украине», реализованной Институтом Адама Мицкевича в Варшаве

Новая украинская реальность неоднократно его разочаровывала. В 1994 году он пересказывает свой разговор с Омельяном Прицаком в Киеве: «[У него — прим. ред.] тоже порой опускаются руки и кровь ударяет в голову, но что поделать. Нельзя отречься от своего народа, и нужно нести это бремя до конца». У позиции и идей Осадчука нашлось мало сторонников в Украине. Он жаловался редактору «Культуры»: «Вас [поляки — прим.ред.] хоть немного слушают, а я повис в пустоте, потому что киевско-львовская клика меня терпит, но за открытую критику очень не любит». И еще: «Мои соотечественники меня проклинают, но что поделать, такая судьба. Вы всё понимаете как никто».

В то время в их письма вернулась проблема блага культуры. В 1997 году после визита во Львов Осадчук сообщает: «Моим землякам не хватает чутья и тонкости в этом вопросе, например, в целом либеральный историк Исаевич сказал, что мы не можем отдать эти архивы [бывшего Оссолинеума — прим. ред.], потому что нам этого не позволят украинские националисты, а если бы мы и отдали, то польские историки перестали бы приезжать во Львов», И продолжает: «Только сердце болит, как этот город приходит в упадок. Нужно будет что-то сделать для его спасения». Гедройц отвечает так: «Разрушение львовских памятников — настоящая катастрофа, но я пессимист, чтобы пытаться что-то сделать. Слишком сильна тенденция к стиранию следов польскости».

Их переписка также полна суждений о различных известных личностях, порой резких и однозначных, что особенно заметно у более эмоционального Осадчука. Яна Новака-Ëзеранского он называет «чудовищем, монстром и супергангстером в одном лице», русского диссидента Владимира Максимов «подозрительным жуликом», а Александра Солженицына «великим, правда, писателем, но кретином в политических вопросах».

Гедройц, как правило, более взвешенно подбирал слова, но подобное случалось и с ним, как, например, тогда, когда он в возмущении писал, что Владислав Бартошевский «превратил министерство иностранных дел в настоящий публичный дом». А о поэте и после Украины в Варшаве Дмитре Павличко он сказал: «однако это очень слабый поэт». Осадчук добавил: «К нему можно иметь различные претензии как к непрофессиональному дипломату».

Когда в 1998 году президент Кучма наградил Гедройца орденом «За заслуги» III степени — самой низкой украинской наградой, — Осадчук писал: «Мне стыдно за моих земляков, которые не доросли до задач, поставленных им историей. Пожалуй, отказ будет лучшим решением». Это афронт со стороны Киева резко контрастировал с действиями Литвы, которая предоставила Гедройцу гражданство и наградила его Орденом Гядиминаса I степени, высшей литовской государственной наградой. Годом позже Осадчук также получил украинский орден «За заслуги» III степени. Вместе с ним наградили Яцека Куроня, также много сделавшего для польского-украинского объединения, с чем связан один анекдот. Осадчук писал: «Куроня, который — как выясняется — невероятно падок на ордены, это очень задело, ведь ему обещали высшую награду: Ярослава Мудрого. Он немедленно выразил протест, поскольку „принимает только высшие иностранные награды“ и Кучма [его — прим. ред.] повысил».

За три года до смерти уже очень уставший Гедройц сетовал: «У меня пропало желание делать что-то для польско-украинских отношений. С польской стороны дело продвигается с трудом, а с украинской стороны не видно ни одного партнера». Осадчук разделял этот настрой: «Все, что происходит в наших странах, скорее отталкивает, чем притягивает (…), куда подевался мой энтузиазм, какие черти его съели». Редактор «Культуры» в одном из своих последних писем ответил: «Не впадайте в слишком крайний пессимизм. Мы живем в ужасных странах, но ничего с этим не сделаем. У меня есть несколько советов маршала Пилсудского, которые указывают мне путь, в частности, его высказывание, что, если нет мрамора, памятники делают из г…а». Осадчук: «С пессимизмом, может, Вы и правы. Мне очень понравилось высказывание маршала. Ну что же? Давайте делать памятники из говна».

Как бы Гедройц и Осадчук ни отчаивались, как бы сильно ни критиковали польскую и украинскую действительность после 1991 года, они были одними из тех, кто создал фундамент для современных отношений обоих государств и народов. При этом стоит помнить, что парадоксальным образом Осадчук гораздо сильнее повлиял на общественное мнение в Польше, чем в Украине, где его до сих пор знают лишь немногие.

«Переписка 1950-2000, Ежи Гедройц, Богдан Осадчук» / «Korespondencja 1950-2000, Jerzy Giedroyc, Bohdan Osadczuk», ред. Богумила Бердыховская и Марек Жебровский, Коллегиум Восточной Европы, Войновице 2019

Язык Russian

ежи гедройц

украина

Украина