Кшиштоф Миллер в интервью подчеркивал, что фоторепортер должен быть свидетелем, описывающим мир. При этом Миллер отдавал себе отчет в том, что он фотографирует «нерешающие моменты», что его возможности влиять на трагическую судьбу жертв войн и нищеты весьма ограничены. Свои лучшие снимки он сделал в 90-е годы ХХ века, во время конфликтов в Руанде, Чечне, Боснии и Герцеговине. Позднее он подытожил это время так:
«Известно было одно: после возвращения вскоре снова придется собираться в путь».
Размещенный выше кадр был сделан спустя три года после геноцида в Руанде. На нем изображены умирающие от голода дети в лагере для беженцев в Заире. Это иллюстрация беспомощности международных гуманитарных организаций.
«Я сижу и фотографирую, как кто-то переходит на другую сторону. Мне больно на это смотреть. Словно бы я уже засунул Харону денежку в руку или в глаз, чтобы он перевез меня на ту сторону реки. Я не мог помочь этим людям, хотя они были для меня важнее всего на свете. Это всегда так: я могу лишь сообщить о том, что происходит с людьми где-то в другом месте. Шокировать мир брутальной картинкой. Чтобы гамбургер выпал из руки. Чтобы фляки по-варшавски встали колом в горле. Это все, что я могу. Если я кому-то этим и помогу, то уж точно не им».
Молдавия, 1992 год, фоторепортер убегает от обстрела. Фото: Кшиштоф Миллер / Agencja Gazeta
В 1992 году во время войны между Молдавией и сепаратистскими силами Приднестровской республики многие люди стали жертвами снайперов.
«Это рискованная работа, и об этом нужно все время помнить. Военные фоторепортеры и журналисты понимают, что рискуют. Проблема возникает тогда, когда они становятся целью сами по себе. На них нападают, чтобы обратить внимание на конфликт, на страну и ее историю».
Дети играют в войну, Тузла, Босния, 1995 год, фото: Кшиштоф Миллер / Agencja Gazeta
Как Миллеру удавалось оказываться так близко к людям и событиям?
«Он вызывал доверие своим поведением. Если ему не удавалось с кем-то договориться, он обнимал его своей огромной лапой и этим разоружал», — вспоминал своего товарища и коллегу журналист Войцех Ягельский.
Кабул, Афганистан, 30.10.1996 г. Талибы на фронте. Фото: Кшиштоф Миллер / Agencja Gazeta
Фотограф старался рассказывать о конфликтах изнутри. На вопрос, как близко он подходит к объекту своего снимка, он ответил:
«У каждого эта граница внутри. Я когда-то сделал снимок американского солдата, обезвреживающего мину. Ближе подойти я уже не мог, иначе мне пришлось бы на эту мину наступить».
Афганистан, ноябрь 2001 год. Фото: Кшиштоф Миллер / Agencja Gazeta
Миллер наблюдал социальные и политические преобразования не только на линии фронта. Во время войны в Афганистане он сфотографировал женщин во время записи программы «Kabul free from Talibans».
Чеченские беженцы в лагере на границе с Ингушетией, 1999 г. Фото: Кшиштоф Миллер / Agencja Gazeta
В архиве фотографа много снимков из лагерей беженцев, в том числе детей — невинных жертв вооруженных конфликтов.
«Если не почувствуешь запаха пороха, смрада лагерей беженцев, если не услышишь душераздирающих криков там, на месте событий, то хороший, честный, драматический материал у тебя не получится».
14.04.1999 год. Фото: Кшиштоф Миллер / Agencja Gazeta
Граница между Косово и Черногорией. Беженцев из Косово перевозят на грузовиках и тракторах в промежуточный лагерь в черногорском городе Рожае, а оттуда дальше, в Албанию.
Чечня, Грозный, 06.05.1995 год. Фото: Кшиштоф Миллер / Agencja Gazeta
На фотографиях Кшиштофa Миллерa можно найти портреты всех сторон конфликта. На этом снимке российские солдаты празднуют победу над чеченскими сепаратистами на фоне разрушенного дворца президента Чечни Джохара Дудаева.
Южный Судан, 2006 год, окрестности лагеря для беженцев. Фото: Кшиштоф Миллер / Agencja Gazeta
Миллер, который в своих работах избегал метафор и сосредотачивался на максимально объективной фиксации происходящего, в 2006 году в Судане сделал очень эстетичный черно-белый снимок. Об истории его создания рассказал Войцех Ягельский:
«Он был доволен этим фото. Это был не “трофей”, не ситуативный снимок, но он был красив. Это была художественная фотография, хотя он бы разозлился, услышав такое определение, потому что ассоциировал себя с фоторепортерской работой».
Руанда, Бутаре, 1995 год. Тюрьма для хуту. Фото: Кшиштоф Миллер / Agencja Gazeta
Свои впечатления от тюрьмы для хуту Кшиштоф Миллер описал в книге «13 и одна война».
«Они испробовали теорию на практике. У них не было жутко дорогих лабораторий. (...) Чтобы постичь теорию хаоса, у них были только подручные средства. А под рукой у деревенских хуту всегда найдется мачете для сбора урожая. А также молоток, топор, палка. Так можно без особых расходов воплотить теорию хаоса на практике».
Трасса Седльце–Варшава, 1997 год.
Фото: Кшиштоф Миллер / AG
В Польше Миллер фотографировал не только уличные перепалки, но и сценки из обычной жизни. Пьяного велосипедиста он сфотографировал в конце тысячелетия, в православный праздник Крещения на Белостокщине.
Вопреки моим ожиданиям, поп не стал окунаться в Буг, а просто освятил воду в колодце, поэтому отснятым материалом я был недоволен. Я возвращался в Варшаву трассой на Седльце, — вспоминал Миллер.
Снимок приобрел огромную популярность, попал в рекламу, стал мемом. Он смешон, трагичен…. а еще, быть может, он просто правдивый? На фото представлена хорошо знакомая всем ситуация. Вторая половина 90-х в Польше — это время активных преобразований, время развития капитализма и окончательного краха совхозов. Случайно ли появление фотографии одного из тех, кто не смог найти себя в новой действительности?
Йоханнесбург, ЮАР, 19.04.1994 год. Фото: Кшиштоф Миллер / Agencja Gazeta
Это одна из самых знаменитых фотографий Миллерa. Она была сделана в 1994 году во время беспорядков перед первыми свободными выборами в ЮАР. Миллер со знанием дела и самокритично описывает реалии работы репортеров во время конфликтов. Этот снимок можно понимать и как выражение сомнения в целесообразности постоянной погони за темой для репортажа, и как напоминание об основных принципах работы фоторепортера — честности и беспристрастности.
«Есть тема, есть жертва, есть — не побоимся этого слова — труп и элита мировых репортеров. Один фотографирует, другой уже сделал снимок и уходит, еще один меняет пленку, следующий прогоняет меня жестом, потому что я порчу ему кадр с мертвецом. Этот снимок важен для меня».